Когда я вошел в контору, Вулф восседал около картотеки и проглядывал документы на свои орхидеи. Я сел за свой стол и спросил его:
– Звонил наш клиент?
– Нет.
– Он что-нибудь пропустит, как чуть не упустил своего зятя. Мортон просил меня отвезти их в Морпленд, где они могли бы сегодня вечером сочетаться браком. Бьюла сделала вид, что хочет выйти замуж обычным путем, но это только отговорка. Настоящая причини ее отказа заключается в том, что она познакомилась со мной. Она отсылала Шейна поехать на метро, а мне предлагала повезти ее в бар. Не знаю, как я объясню ей, что не хочу в зятья Дейзи Перрита.
– Пф! Она слишком приземиста.
– Не слишком. Во всяком случае, не настолько, чтобы это нельзя было исправить.
Зевнув, я посмотрел на часы. На них было одиннадцать четырнадцать. Я взглянул для проверки на стенные часы – привычка, от которой я никак не могу отучиться. Они показывали столько же.
– Жаль, что Перрит не звонит, – заметил я. – Если мы подбросим ему несколько интересных сведений, то у нас будут шансы выйти живыми из этой переделки. Известие о помолвке Бьюлы все-таки свежая новость.
– У нас есть для него новости и получше, – заявил Вулф.
Я взглянул на него, так как в его тоне мне послышались самодовольство.
– Вот как? Разве есть?
– Разумеется.
– Неужели в мое отсутствие что-нибудь произошло?
– Нет, кое-что произошло в твоем присутствии. Очевидно, ты упустил это.
В подобных случаях Вулф бывает невыносим. Тогда я стараюсь не допрашивать его, во-первых, чтобы не тешить его тщеславие, и, во-вторых, потому что я знаю, что он все равно не скажет. Поэтому, считая разговор оконченным, я поставил на стол машинку и стал печатать письма. Я дошел до пятого, когда в дверь позвонили.
– Зовите ее Анджелиной, – посоветовал я ему, направляясь в прихожую. – Это ее встревожит.
Глава 7
Вайолет-Анджелина-Салли уселась в красное кресло, положив ногу на ногу. Вулф устремил на нее пристальный взгляд из-под полуприкрытых век, и она выразительно посмотрела на него. Этот молчаливый обмен взглядами длился полминуты.
– Ну, и как я вам нравлюсь? – спросила Вайолет с резким смехом.
– Я пытался решить, – пробормотал Вулф, – оставить вам двадцать тысяч долларов, которые вы получили у Перрита, или забрать. По крайней мере, большую часть их.
Вайолет выругалась. Обычно я излагаю содержание разговора полностью, не редактируя его, но эти выражения я пропущу. Вулф сделал гримасу. Он не переносит грубых слов, но все же предпочитает выслушивать их от мужчин, а не от женщин.
Судя по этим выражениям, Вайолет была грубее, чем казалось на первый взгляд. Ее фигура с красивыми плавными линиями совершенно отличалась от фигуры Бьюлы. В ее лице было что-то неприятное, но стоило ей провести месяца два на свежем воздухе на ферме, и она превратилась бы в весьма привлекательную особу. Беда была в том, что она туда никогда не попадет.
– Я собираюсь прекратить ваш шантаж, – твердо сказал Вулф. – Вы выманиваете деньги у мистера Перрита, угрожая рассказать все о его настоящей дочери.
– Не думайте, что мое молчание – знак согласия, – вставила Вайолет.
Она неплохо владела своим голосом.
– Ради молчания я готов обойтись без согласия, – сухо сказал Вулф. – Как я уже сказал, это шантаж, но меня не интересует его юридический или уголовный аспект. У вас довольно странное положение, как это часто бывает с шантажистами. Расправится ли с вами мистер Перрит по-своему, или вы откроете всем его тайну, в любом случае вы потеряете работу и источник дохода. При малейшем просчете вы можете оказаться в тюрьме штата Юта. Очевидно вы убеждены, что Перрит вас не тронет. В этом я с вами согласен. Сегодня он пришел ко мне с просьбой приостановить шантаж. Я взялся за эту работу.
– Я проехала к вам по просьбе отца, – сказала Вайолет. – Я не верю своим ушам! Дейзи Перрит утверждает, что я не его дочь? Неужели вы думаете, что я поверю этому?
– Я думаю, что вам трудно поверить в это, мисс Мерфи. Вы были убеждены, что ни при каких обстоятельствах Дейзи Перрит, озабоченный судьбой своей настоящей дочери, не откроет никому, что вы являетесь подставным лицом. Но вы недооценивали его характер. Вы не знаете, что его сильнейшим чувством (сильнее даже любви к дочери) является тщеславие. Он не может допустить, чтобы кто-то имел власть над ним. Он не позволит вам вытягивать у него деньги.
Вулф устроился в кресле поудобней.
– Но он допустил ту же ошибку, что и вы. Он недооценил мой характер. Вы потребовали у него пятьдесят тысяч долларов. С этого момента, мисс Мерфи, когда бы вы ни получили деньги от мистера Перрита, сверх вашего недельного жалованья, вы будете должны мне девяносто, то есть из ста долларов вы будете отдавать мне девяносто. В противном случае власти Солт-Лейк-сити узнают о вас.
Вайолет изумленно смотрела на Вулфа.
– Вы не можете так поступить! – воскликнула она. – Мне стоит только сказать Перриту… – Она замолчала, раздумывая, и потом выражение ее глаз изменилось.
– Вы думаете, что я идиотка? – сказала она. – Я отдам деньги вам, а вы передадите их Перриту. Неужели он думает, что я попадусь на такую дешевую уловку?
Она наклонилась вперед.
– Послушайте, – серьезно сказала она, – может быть, вы думаете, что у меня не хватит храбрости для разговора с Перритом? Тогда я вам кое-что покажу. – Она стала расстегивать платье. – Сегодня вечером я была в театре, но, если вы заметили, на мне платье с длинными рукавами. И знаете почему?
Вайолет спустила платье с плеч и освободила одну руку.
– Что вы скажете на это? – спросила она.
Да, это было зрелище. На белой коже от локтя до плеча темнели синяки. Я подошел ближе, и Вайолет показала мне руку. Синяки могли быть нанесены пальцами, кулаками, а возможно, каким-нибудь орудием.
– Это еще не все, – сказала Вайолет. – Синяки есть и на других местах, но я покажу их только за плату. Я сказала Перриту: «Не думайте, что вы имеете дело с ребенком. Если вы будете издеваться надо мной, то я пойду и расскажу все, и потом вы меня не найдете». Поэтому, мистер Вулф, бросьте меня запугивать.
Она натянула платье на плечи и стала застегивать его.
– Так что Дейзи Перрит у меня в руках. Я единственный человек из живущих, кому это удалось. А теперь вы думаете, что он сможет вернуть свои деньги