Вообще, у них в семье, как я понял, Дилара была главной. Решительная, уверенная, с поставленным командирским голосом. Но при этом не демонстрирует свою власть постоянно. Вроде и не кричит ни на кого, ничего прямо не требует, но все вокруг как-то все делают, что она попросит, не пытаясь перечить. Интересно наблюдать. И с Каримом взаимодействует она необычно. Командует, но при этом вокруг него сама вьется, старается угодить. А он вроде как позволяет ей командовать, с такой едва уловимой снисходительностью. Видно, что жену любит очень. Но подкаблучником его назвать язык не повернется. Основательный мужик, спокойный. На Загита чем-то похож. Такой же до мозга костей надежный.
Костян с довольной улыбкой взглянул на меня и показал глазами на открытую бутылку вина на столе. Кивком головы согласился, и мне сразу плеснули полстакана.
– Штрафная! – откровенно кокетничая с Брагиным, заявила Зара.
Только этого не хватало… Удивленно поглядывал то на нее, то на него. Но Брагин держался нейтрально, хотя ему, похоже, нравилось женское внимание.
Выпили, обсудили с гостями планы. Родственники пробудут у нас дня три-четыре. Глава семейства в командировке, в понедельник-вторник будет заниматься рабочими вопросами, а женщины приехали за компанию, погулять по Москве.
Галия ещё вчера решила, что спать они с тётей Дилей и Зарой будут в нашей спальне на большой кровати. А мы с Каримом на оставшихся двух раскладушках в большой комнате.
Извинился, что не могу с ними дольше посидеть.
– Работу вчера прямо на дом принесли. – виновато улыбнулся я, вставая из-за стола. – Надо отчёт сделать за выходные.
Костян тоже встал следом за мной, рассыпаясь в благодарностях и собрался уходить.
– Константин! Сегодня вечером ждем вас. – вдруг заявила тётя Диля. – У нас сегодня перемячи.
– Что у вас сегодня? – не понял он.
– Беляши татарские. – рассмеялась Зара.
– О. Беляши я люблю… – поддался соблазну Брагин и вопросительно посмотрел на меня.
– До вечера. – рассмеялся я.
Забрал папки с техкартами из шкафа и перенёс в большую комнату. Разложил фотографии с накладными по датам и стал составлять таблицу по дням в разрезе модельно-размерного ряда, нормативный расход искал в техкартах.
Это я знаю, что там всё чисто, а другим-то это надо доказать. И показать, что я понимаю, о чем пишу в отчете.
Успел свести два дня, нормативный расход практически соответствовал фактическому, что я и отразил промежуточным итогом в своей таблице.
Вдруг мой бедный нос учуял невероятно вкусный аромат. Работать дальше не было сил, вышел в кухню.
– А чем таким вкусненьким у вас пахнет? – подкрался я к жене.
– Садись за стол. – тут же обрадованно велела Галия. – Сейчас такую вкуснятину тебе дам попробовать!
Мне положили на тарелку круглый пирожок с отверстием посередине, а внутри мясо. Запах умопомрачительный. Пирожок ещё и красивый, жареный. Две штуки съел, а больше не было.
Девчонки под руководством тёти Дили лепили беляши. Теста много, фарша много.
– Это вы так весь вечер провозитесь, если только по пять штук жарить будете. – разочарованно протянул я.
– А сковородка только одна. – возразила мне жена.
– Я сейчас еще добуду. – тут же с энтузиазмом рванул я к соседям.
Удивлённая Ирина Леонидовна сразу и пару сковородок мне выдала, побольше и поменьше, на выбор. И попросилась посмотреть, что мы там такое сногсшибательное готовим.
Позвал Галию, чтобы она подсказала, какую сковородку взять. Тётя Диля, услышав наш разговор, велела тащить обе сковородки и соседку.
– Дилара. – сама представилась она Ирине Леонидовне, скромно вошедшей к нам в кухню.
Галия стала объяснить, что это за блюдо. Уверенно так, похоже, что и сама разбирается, а мне раньше никогда не стряпала его. А меня послали в магазин за подсолнечным маслом. Посоветовался с Каримом, решили с ним сразу заодно пивка взять.
Принесли с ним две бутылки масла и две банки пива. И уселись у окна за столом, чтобы женщинам не мешать. Дело на трех сковородках у них сразу веселей пошло. На столе росла гора хрустящих снаружи беляшей с сочным мясом внутри. Мы с Каримом налили себе по пивку и наслаждались татарской народной кухней. Вскоре пришёл Брагин.
– Я ещё только в подъезд зашел, подумал, какой запах! – светясь от радости, поспешно раздевался в коридоре он. – Вот у кого-то ужин сегодня, думаю. А это у вас!
Отодвинули от стены стол и спрятались за него, чтобы у женщин под ногами не крутиться. А то раскалённое масло вещь такая… опасная. Налили Костяну пивка, а тут и Дилара свой пустой стакан перед мужем поставила. Налили и ей.
Вечер получился шумный, вкусный, ароматный и весёлый. Ирина Леонидовна и Зара от пива отказались. Предложили им вина, каждый нашёл свой напиток и наслаждался. Наелись, выпили, и принялись болтать.
В какой-то момент вспомнил, что мы собирались Ивана познакомить с Ксюшей, начальницей Галии.
– Надо почаще такие посиделки с беляшами устраивать. – многозначительно взглянул я на жену.
– Это называется не беляш, а перемяч. – поправила меня Диля.
– Всё равно вкусно. – отшутился я. – Ты записала рецепт? – спросил я, обращаясь к жене.
– Конечно. – кивнула она. – Я и раньше уже помогала их делать, но сама пока ни разу не пробовала.
– Надо друзей пригласить, Ивана… – подмигнул ей я.
Она не поняла, но пожала невозмутимо плечами, мол, надо, так надо, встала и отложила отдельно два беляша на маленькой тарелочке и поставила перед Ириной Леонидовной.
– Это Ивану. – пояснила она.
– Он завтра только вернётся. – благодарно кивая, ответила соседка. – На экскурсию поехал от работы.
– Куда? – заинтересовался я. Ох, мы в своё время, где только не были от профсоюза!
– По Владимирской области, Гусь-Хрустальный и ещё куда-то… Уговорила его съездить, развеяться.
– Это дело хорошее. – поддержал Карим. – Нас в Армению на три дня на самолёте возили в том году. Ох, мне понравилось!
– Тебе и на Байкале понравилось! – отмахнулась, улыбаясь, Диля. – Лишь бы дома не сидеть.
Так с шутками и прибаутками мы не заметили, как ночь наступила.
– В хорошей компании, да под замечательную закусь!.. – прокомментировал Карим. – Учитесь, девки, пока мать жива!
– Учимся, учимся! – смеясь, отозвались обе.
Легли спать. Уже пожелали с Каримом друг другу спокойной ночи, как вдруг дружный женский хохот из соседней комнаты раздался. Девчонки не сразу угомонились.
На зарядку чуть-чуть проспал. Но я такой непунктуальный не один был: Гриша вообще не пришёл.
– Ну ладно. Воскресенье. – сказал я заспанному Родьке. – Пусть отдыхает.
Мы и вдвоем неплохо побегали, позанимались на турниках. Обсудили, как они с отцом вчера в парк Горького сходили. Пацан был разочарован тем, что карусели еще не работали.
– Ладно, не расстраивайся. Поедем летом в Палангу, накатаешься ещё. – пообещал я.
Позавтракали. Дилара с девчонками уехали по магазинам, а Карим остался дома.
Мне же предстояло до вечера работать, не поднимая головы.
Глава 2
* * *
Подмосковный город Быково.
Всю субботу Инга Леонтьевна тревожилась за дочь. Ей очень не нравилось её состояние в прошлый приезд. Промучившись бессонницей, она поднялась ни свет, ни заря и поехала в Москву. Поездка получилась спонтанной, она ничего не готовила специально, не везти же гороховый суп в кастрюле. Поехала налегке.
Там зайду на рынок, куплю что-нибудь и приготовлю. – решила Инга Леонтьевна.
* * *
Москва. Дом Ивлевых, однокомнатная квартира на шестом этаже.
Тем временем Лина и Григорий отсыпались после бессонной ночи. Григорий открыл было глаза в восьмом часу, хотел вставать, но подумал, что на зарядку с Пашкой и сыном всё равно уже безнадежно опоздал и решил спать дальше, притянув к себе поближе сопящую Лину. Она мило улыбалась во сне и доверчиво прижималась. Он посмотрел на нее несколько мгновений, отогнал сентиментальные мысли, закрыл глаза и снова уснул.
В таком положении их и застала неожиданно приехавшая Инга Леонтьевна. Опешив от такой картины, женщина несколько мгновений приходила в себя, а потом заорала на всю квартиру:
– Ли-и-ина! Это что такое?
Любовники сразу проснулись. Григорий вскочил и моментально оделся. В любой непонятной ситуации лучше быть одетым, чем голым. – давно усвоил он. А армейская сноровка не подвела.
Лина в длинной с кружевом ночнушке из вискозы поднялась и запричитала:
– Мама… мамочка… Это Гриша.
– Кто это? Что он здесь делает? – сжав губы, процедила мать, не давая дочери притронуться к себе.
– Я люблю его. – заявила вдруг Лина, подошла к Григорию, взяла за руку в стремительном порыве и хотела подвести его к матери.
Но подполковник не тронулся с места.
А мужик ничего. – мелькнула у Инги Леонтьевны в голове мысль.
– Доброе утро! – с недоумением глядя на неё, спокойно проговорил он и осторожно высвободил свою ладонь из рук Лины. – Я, пожалуй, пойду…
– Останься. – тихо взмолилась Лина. – Пожалуйста.
Глаза её предательски заблестели, но она ничего не смогла с этим поделать, чувствуя, что он уйдёт и уже не вернётся.
Ну, начинается! – с досадой заметил Григорий подступающие слёзы в глазах подруги. – Это запрещенный прием!
Он остался, не нашёл в себе