– Так. По пятьсот рублей… Вас восемь… Четыре тысячи.
– Подождите, – нервно рассмеялся я от такой наглости. – Уговор был на пять.
– Но вас же не десять человек работало! – возразил этот клоун. Мои парни побросали дела и стали медленно подходить к нам, прислушиваясь к нашему разговору. Марат уже демонстративно и рукава начал закатывать, моментально сообразив, к чему дело идет.
– Оплата рассчитана, исходя из объёма работ, а не количества людей, – возразил я Вини Пуху.
– Ну, не знаю, не знаю… – не хотел он признавать мою правоту. – Директор думает…
Ага. Решил директором прикрыться, думает, что мы побоимся идти с начальством разбираться. Ладно.
– Ну пойдёмте спросим, что думает по этому поводу директор, – спокойно ответил я. – Пока он домой не ушёл.
И, не дожидаясь ответа, направился к лестнице на второй этаж. Жорину ничего не оставалось, как пойти за мной.
Директор, разумеется, вообще не понял логики своего главного инженера. Он-то был в курсе, что это по линии Сатчана, а тот сумел себя в нашем городе поставить о-го-го как, пользуясь своими уцелевшими связями в столице! Жорин и сам был не рад, что я привел его к Добрянскому. Что-то сумбурное мямлил в своё оправдание. Не готов был аргументировано отстаивать свою позицию, похоже, вообще не ожидал такого поворота. Что я, зеленый пацан, осмелюсь к директору вот так спокойно его повести на разборки. Тем хуже для него.
– Аркадьич! Не морочь никому голову! Придумал тоже, – рявкнул на него, в конце концов, директор. – Расплатись с парнями, как договорились! Они эти деньги честно заработали.
– Спасибо! – улыбнулся я ему и демонстративно остался в кабинете директора, ожидая, пока главный инженер со мной расплатится.
Он начал мямлить, что деньги у него в кабинете.
– Ничего. Я подожду, – ответил я, глядя ему прямо в глаза.
Ему ничего не оставалось, как принести деньги и отслюнявить мне пять тысяч полтинниками и четвертаками.
Пересчитал тут же за ним деньги, взял в левую руку. А правую подал директору, тот со словами благодарности пожал её. Повернулся к Вини Пуху и протянул руку ему тоже.
– Очень приятно было с вами работать, – демонстративно улыбаясь, сказал я. Того аж перекорёжило всего. Понял я все прекрасно, что он задумал. Небось хотел потом оформить по новой на кого-нибудь подставного работу за пять тысяч, и без ведома директора тысчонку зажать! Не дали…
Вернулся к встревоженным парням и раздал им по шестьсот двадцать пять рублей.
Парни по нескольку раз пересчитывали деньги, как будто не могли поверить, что у них столько бабла в руках. Наконец, они вышли с хлебозавода и, поглядев друг на друга, единогласно решили, что это дело надо обмыть.
Посидели душевно. Ребята поголовно не удержались и неумеренно врезали по водке. Настрадались, похоже, так, что нужно было чем-то вытолкнуть негативные эмоции. Я пил, по привычке, мало, чисто для компании. У меня стресса никакого не было, я был доволен результатом. Работал много и тяжело. Ел тоже много, в особенности мяса, чему поспособствовал и подгон из колхоза. Мышцы накачал так, что старые рубашки по швам трещали, а что уж говорить про выносливость! И деньги очень неплохие и совсем не лишние.
Ну а дальше подошло и время переезда. Машину Ахмад на заводе у Шанцева выпросил на три дня, чтобы нам жилы не рвать и не разгружаться сразу после дороги. Мы связывали в стопки книги, закручивали ковры. Снимали шторы. Всё перед упаковкой перестирывалось, ковры лично мне приходилось выбивать. По всем друзьям собирал газеты, чтобы посуду и хрусталь упаковать.
Собирались долго и основательно, затянули со сборами. В каждой сетке, сверху лежала бумажка с описью содержимого на скорую руку. Это бабушка и Никифоровна делали в обязательном порядке, наученные многочисленными переездами. Коробки и ящики так же были подписаны. В узел каждого тюка воткнута бумажка с содержимым.
Мне хотелось поскорее переехать, до начала учёбы, а то там совсем будет не до этого.
Когда мы, наконец, определились с днём выезда, было уже двадцатое число. Выезд согласовали с машиной на субботу двадцать первое, чтобы Ахмаду только на один день с работы отпрашиваться.
План был такой: туда я еду в кабине грузовика, Ахмад на своей «копейке» везёт бабушек. Разгружаемся, собираем и расставляем мебель одним днём. И вдвоём возвращаемся назад в Святославль на его машине. А грузовик уже по своему графику.
А бабушки уже не спеша всё распаковывают и раскладывают.
Первую часть плана мы осуществили без сучка – без задоринки.
Мы приехали. Дальше всё пошло не так.
Мы с заводским водилой нашли общий язык и непринуждённо болтали всю дорогу. Следовали за Ахмадом, не особо вникая в маршрут. Дорога показалась лёгкой. Приехали к вечеру, остановились за «копейкой» возле очень приличного по советским меркам кирпичного дома.
Выйдя из кабины, я потянулся и в прекрасном настроении подошёл к с трудом выползавшим из машины бабушкам. Ахмад тоже потягивался, все засиделись.
– А кто нам участок перепахал? – удивлённо спросила Никифоровна.
Из дома к нам спешил мужичок лет шестидесяти.
– Вот незадача! – воскликнул он вместо приветствия, подходя к нам. – А мы уж и не знали, приедете вы или нет…
– Вы что, передумали дом продавать? – напрягся я.
– Да нет… – как будто оправдываясь, начал мужичок. – Ещё покупатели появились…
– Как это! Мы же задаток дали! – начала наступать на него Никифоровна.
– Мы вернём! – заверил хозяин дома.
– Не надо нам ничего возвращать, – подошёл я к нему. – Продайте нам дом, как и договаривались.
– Да я что, мне всё равно, кому продавать. Вы вот с ними договаривайтесь, – кивнул он в сторону соседнего дома.
Там на крыльце появился мужчина. Он озабоченно поглядывал в нашу сторону, торопливо обуваясь. За ним вышла женщина и вперёд него поспешила к нам. За ней выскочила молодая пара и тоже припустила со всех ног к нам.
Они чуть не бегом подбежали всей компанией.
– Это наш дом! – закричала молодая на бегу.
Она была беременна. Чего бегает-то? Дурочка.
– Ещё чего! – вышла вперёд Никифоровна. – Это наш дом!
– Тихо, тихо! – встал я между ними. – Мы первые этот дом застолбили, с хозяевами по рукам ударили и задаток оставили.
– Вы кто такие?! – начала голосить молодая. – Мы колхозники! Нам положено!..
– Мы уже участок вспахали, – поддакнул ей муж.
– Мы вам компенсируем это, – спокойно ответил я.
– Иваныч! – обратилась к хозяину дома старшая из женщин. – Ты кому дом продал?
– Никому ещё не продал, – огрызнулся Иваныч.
– Ты же обещал! – возразила ему старшая соседка.
– Ничего я не обещал! У вас и денег нет столько!
– Мы тебе пять тысяч даём! – взвизгнула молодая.
– Дом семь стоит, – отрезал Иваныч.
– Можно подумать, они тебе столько заплатят! – кивнула в нашу сторону старшая.
– Заплатим, – подтвердил я.
– Всё. Пошли, – надоело ждать Ахмаду. Он развернул бабушек и повёл их к дому. – Все с дороги, все устали, разгружаться завтра будем.
– Я к председателю завтра пойду! – пригрозила нам молодая.
– Иди, иди, – процедила Никифоровна.
Хозяин дома, оказывается, вещи ещё не вывез. Сидел на чемоданах. И боялся дом оставить без присмотра.
– Не завидую я вам, – проговорил он, ставя греться чайник. – Эти Михайловы… Не повезло вам с соседями. Что мать скандальная, что дочь.
– Поскандалят, да успокоятся, – ответил я.
– Не знаю, не знаю, – пробормотал Иваныч. – Шуру-то, мать, жизнь ещё немного научила думать, прежде чем говорить. А вот Ксения у неё, дура-дурой и язык без костей.
– Да нам-то что? – спросил я.
– Муж у Ксении механизатор, колхоз им дом построил в центральной усадьбе, когда свадьбу сыграли. Они его продали и хотели к маме поближе перебраться. На мой дом целились. А зачем они мне нужны со своими пятью тысячами?
– Логично… – начал я понимать суть претензий соседей. Обломали мы их знатно. – Надо оформить всё поскорее.
– Завтра в правлении никого не будет, воскресенье, – ответил Иваныч. – А в понедельник пойдём.
– Не запалят они вас со злости? – спросил наш водитель.
– Да нет, – подумав, ответил Иваныч. – Шальные они, конечно, но не до такой степени. А как у тебя со временем, мил человек? Не поможешь и мне перебраться?
– А чего же добрым людям не помочь? – подмигнул нам, быстро сориентировавшись, водила. Дополнительно подхалтурить – святое дело.
Весь следующий день мы грузили, таскали, тягали. Но вчетвером дело быстро спорилось. Мы даже загрузили вещи Иваныча и они, вместе с водилой, в этот же день перевезли их куда-то недалеко.
В понедельник с утра Иваныч был уже у нас, готовый проводить бабушек в правление для переоформления дома. А мы с Ахмадом рванули на его «копейке» обратно в Святославль.
* * *
Павел Сатчан получил, наконец, добро на перевод в Москву. Ему осталось досидеть на Святославском механическом заводе считанные недели. Да здравствует столица! Как долго он этого ждал. Два года!
Положа руку на сердце, он не мог сказать ничего плохого ни о самом этом городишке, ни о заводе, ни о людях. Наоборот, он считал, что некоторые, например, Галия, заслуживают большего. Он даже подумывал, не забрать ли её с собой в Москву. Толкового помощника днём с огнём не сыщешь. А они уже сработались, она его с полуслова понимала…
Думал, как она обрадуется такой возможности, будет бесконечно благодарна и станет преданной ему по гроб жизни.
А тут на тебе. Она уволилась одним днём. Счастливо улыбаясь, сообщила, что уезжает в Москву! Паша устроил её учиться