Раздумываю, не позвонить ли матери Кевина и попросить отправить Коннора домой, но знаю, что сделаю только хуже. Вместо этого ставлю на телефоне будильник – напоминание написать сыну через полчаса – и пытаюсь отвлечься работой.
Просматриваю по списку оставшиеся проверки данных. Результаты скучны и предсказуемы, за исключением одного подозреваемого, у которого обнаружились все признаки социопата. Делаю соответствующие пометки.
Я уже заканчиваю, когда звонит босс.
– Привет, Джи Би. Сейчас пришлю результаты последних проверок.
– Хорошо, – торопливо говорит Джи Би. Понятно: она думает совсем о другом. – Как здоровье?
– Отлично, – отвечаю я. Надо притворяться, пока так и не окажется на самом деле. – Есть что-то еще для меня?
– Есть дело о пропавшей без вести. – Она делает паузу, и между нами повисает молчание, что редко случается. – Родственники попросили, чтобы этим занялась именно ты.
Я не удивлена. Почему-то у меня возникла репутация специалиста по поиску пропавших детей – тех, кого, похоже, никогда не найдут. Безнадежные случаи.
Однако проблема с такими случаями в том, что счастливого конца, как правило, не бывает. Мне повезло найти нескольких детей живыми – двух девочек из Вулфхантера в Теннесси[4] и паренька, которого похитили сектанты[5]. Но здесь меня, скорее всего, ждет неудача, и я совсем не хочу этого.
– Кто пропал? – уточняю я, еще не соглашаясь взяться за дело.
– Девочка по имени Джульетта Карин Ларсон из Гардении, Северная Каролина.
Знакомое имя. Через секунду вспоминаю, где его встречала. Ну, конечно: о ней Сэм читал сегодня утром в газете. Качаю головой. Не знай я так хорошо и своего босса, и своего мужчину, решила бы, что они сговорились вернуть меня к работе.
Но я не уверена, готова ли к такому делу. Мне будет трудно оставаться беспристрастной. Джи Би добавляет еще одну подробность – словно удар под дых:
– Ей пятнадцать.
Прикрываю глаза. Пятнадцать. Ровесница Коннора… Меня охватывает знакомый ужас от мысли, что Коннор может пропасть без вести. Хотя я уже знаю, каково это, – и знаю в мучительных подробностях. Год назад сына похитили. Вооруженные люди схватили его прямо у меня на глазах в нашем доме в Стиллхаус-Лейке. Сэм бросился вдогонку на помощь, и его забрали вместе с Коннором.
Двое моих главных мужчин жизни пропали. Просто взяли и исчезли.
Их захватил в заложники психопат – глава одной секты. К счастью, с помощью моей лучшей подруги Кец, ее парня Хавьера и ФБР мы спасли их. Но и сейчас меня преследуют кошмары тех дней и страх, что это может повториться, – особенно учитывая, что не перевелись люди, желающие нашей семье зла. Хуже всего ночью, во сне, когда в мозгу прокручиваются самые худшие варианты, а я не в силах это остановить.
Делаю глубокий вдох, стараясь успокоиться, чтобы Джи Би не поняла, что я вся дрожу.
– И что же случилось?
Мой голос звучит почти как обычно.
– Она пропала пару месяцев назад. Днем несколько часов тусовалась с подругами, как они рассказали, а потом пошла на свидание с каким-то неизвестным парнем. Больше о ней никто ничего не слышал. Просто исчезла.
Не так уж много подробностей, но мозг уже закипает.
– И никаких зацепок насчет парня?
– Нет. Подруги его не знают. Они смогли описать его пикап, и на этом все. Шериф пытался отследить машину, но ничего не вышло.
– Показаниям подруг можно доверять?
– Они вполне правдоподобны. Полиции удалось найти несколько свидетелей, подтвердивших бо́льшую часть этих показаний. Никаких признаков лжи.
– Может, она сбежала из дома?
– Родители категорически это отрицают. Говорят, она ответственная девочка и не пошла бы на такое.
Постукиваю кончиком ручки по столу, размышляя.
– Не так уж много зацепок…
– Тебе удавалось добиваться результатов и с меньшей информацией, – замечает Джи Би.
Я ценю ее уверенность в моих способностях, но меня не радует идея брать деньги у убитой горем семьи, поскольку я сомневаюсь в результате.
– Ее родные беспокоятся, что копы что-то упустили из виду?
Такое случается. Полиции в маленьких городках не хватает ни бюджета, ни кадров на масштабные поиски пропавших людей.
– К сожалению, все наоборот, – отвечает босс. – ФБР почти сразу занялось этим делом – и, судя по всему, поработало на совесть. Проверило все версии, но расследование затянулось, и федералы переключились на другие дела. Честно говоря, мне кажется, семья просто не готова смириться.
Их можно понять. Два месяца – долгий срок, учитывая, что речь идет об исчезновении пятнадцатилетней девочки, не имевшей привычки убегать из дома. В мозгу мелькают привычные ужасающие картины того, что могло с ней произойти. Я думаю о ее родителях и о том бесконечном кошмаре, в котором они живут.
Я точно знаю, что случись подобное с кем-то из моих детей, я бы никогда не перестала искать, пока не узнала бы правду. И в то же время я не имею права давать ее родным ложную надежду.
Джи Би чувствует мои сомнения и слегка смягчается, что для нее редкость. Она не любит миндальничать.
– Слушай, если ты не готова, я пойму…
Обрываю ее на полуслове. Я устала, что со мной обращаются как с хрупким инвалидом. Это напоминает мне себя прежнюю – Джину Ройял, безвольную и слабую.
– Не в этом дело. Просто не хочу брать с них деньги, не зная, смогу ли помочь.
– Да, конечно. – Она совсем не удивлена. Это одна из причин, почему мне нравится работать с Джи Би. Иногда ее методы слегка выходят за рамки закона, но моральные принципы совпадают с моими. – Они понимают, каковы шансы. Просто хотят знать, что кто-то по-прежнему ищет их ребенка.
Я понимаю их. Уверена, мой психотерапевт настаивала бы, чтобы я не бралась за это дело. Говорила бы, что я эмоционально не готова и не до конца оправилась после Сала-Пойнта. И, пожалуй, она права.
Я высоко ценю психотерапию и благодарна ей за ту роль, которую она сыграла в моем выздоровлении, но точно знаю: отказ от этого дела будет давить не менее тяжким грузом. Не исключено, что девочка еще жива. И отыскать ее можно, только если не прекращать поиски.
Запускаю приложение с картами на компьютере и вычисляю расстояние между Ноксвиллом в Теннесси и Гарденией в Северной Каролине. Маршрут совсем не короткий – для рабочих поездок расстояние огромное.
– Мне нужно поговорить с Сэмом, прежде чем взяться за дело. Он улетает в конце недели, и я должна рассчитать так, чтобы вернуться к этому времени – присматривать за Ланни и Коннором.
Большинство родителей без колебаний оставили бы пятнадцатилетнего сына и семнадцатилетнюю дочь на пару дней одних, особенно таких самостоятельных, как мои. Но большинство родителей не сталкиваются с такими угрозами, с какими сталкиваемся