– Скотобойня? – Кхадсе фыркает, кашляет и сплевывает полный рот крови. – Мило. Значит, я еще в окрестностях порта. Возможно, в том же квартале, что и склад… Может быть, кто-то заглянет в гости.
– Может быть, – соглашается Сигруд. Впрочем, он уже приготовил это место к любым визитерам. Он держит в руках пальто Кхадсе. – Что это такое?
– Пальто, – отвечает бывший оперативник.
Сигруд устремляет на него хладнокровный взгляд.
– Откуда мне знать, мать твою? – говорит Кхадсе. – Я понятия не имел, что оно пули останавливает. Если бы знал, повеселился бы как следует.
Сигруд отрывает подкладку пальто. Внутри оно выглядит потрясающе. К ткани пришиты черные ленты, и они разных оттенков черного цвета, хотя человеческий разум и глаза настаивают, что это невозможно. Сигруд приглядывается, и чем дольше он смотрит, тем больше убеждается, что на черных лентах есть письмена, замысловатые миниатюрные завитки.
– Ух ты, – говорит Кхадсе. – Я не знал, что там такое есть.
– Это чудо, Кхадсе, – сообщает Сигруд. – Ты носил чудесную вещь. Знаешь, какие они редкие? Их теперь почти не осталось, не считая тех, что сотворила Олвос. Точнее, их не должно было остаться.
Кхадсе не реагирует.
– Но ты об этом знал, – продолжает Сигруд. – Ты знал, что оно чудесное.
Тишина.
– Тебе что-то известно. Где ты это взял?
Лицо Кхадсе делается странно замкнутым. Сигруд понимает: бывший оперативник думает, как бы ему выторговать собственную жизнь.
– Я расскажу об этом, – медленно говорит Кхадсе. – И еще кое о чем. У меня есть сведения, которые ценны для тебя.
– Знаю. Я нашел в твоем кармане это. – Сигруд демонстрирует черный конверт. – Похоже, это список, причем на очень занимательной бумаге. Шифрованный. Наверное, ради него ты и явился на склад этим вечером, да?
Кхадсе прищуривается.
– Может, ты и завладел посланием, да. Но шифр у меня.
– Хочешь обменять его на свою жизнь?
Кивок.
– Неплохой вариант. Но ты надолго отключился, Кхадсе, и у меня было время поработать. Я предположил, что это тот же шифр, который ты использовал в своих телеграммах, – код мирградских партизан, – и оказалось, что так оно и есть.
Кхадсе стискивает зубы и ничего не говорит.
Сигруд открывает конверт и громко читает:
– Бодвина Вост, Андель Душан, Георг Бедрич, Мальвина Гогач, Леош Рехор и… – Сигруд бросает взгляд на Кхадсе. – Татьяна Комайд. Дочь Шары.
Кхадсе теперь побелел. Его лоб покрылся каплями пота от попыток придумать выход.
– Имена. Что это такое, Кхадсе? Что это за люди?
– Откуда мне знать? – огрызается бывший оперативник. – Я впервые их слышу. Так происходит обмен информацией – обычно кто-то отдает кому-то сведения, которые тот не знает.
– Все имена континентские. Это твои следующие цели? Это люди, которых ты должен был убивать дальше?
– Я тебе все скажу, – говорит Кхадсе. – Но сперва отпусти.
Сигруд позволяет молчанию длиться еще некоторое время.
– Почему ты убил Шару? – тихо спрашивает он.
– Тебе не понравится мой ответ.
Сигруд цепенеет.
– Скажи. Сейчас же.
Кхадсе фыркает.
– По той же проклятой причине, которая заставляет действовать большинство людей. Мне заплатили. Много. Больше, чем я получал за всю свою жизнь.
– Кто?
Кхадсе молчит.
– Я не хочу тебя пытать, Кхадсе, – говорит Сигруд. – Ну… это не совсем правда. Хочу. Но у меня нет времени на такие игры. И все же, если придется, я найду время.
– Нас обоих учили терпеть пытки, – рычит Кхадсе.
– Это верно. Но я провел семь лет в Слондхейме. И там меня многому научили о боли – научили такому, что агентам министерства и не снилось. Если ты не сделаешься сговорчивым, что ж… я поделюсь с тобой этой наукой.
Кхадсе вздрагивает.
– Я тебя всегда ненавидел, – говорит он. – Вы с Комайд разгуливали по Континенту, словно гребаные туристы. Вы никогда на самом деле не служили Сайпуру, никогда по-настоящему не уважали честь и службу. Вы делали то, что хотели, изображая «историков».
– Имя. – Сигруд встает. – Сейчас же, Кхадсе.
– Я не могу дать то, чего у меня нет! – рычит бывший оперативник. – Психованный ублюдок приложил все усилия к тому, чтобы со мной не встретиться, и я его никогда не видел!
– Психованный? – переспрашивает Сигруд. – Сумасшедший дал тебе чудесное пальто?
– Он точно безумен, – говорит Кхадсе. – Он убежден, что у стен есть уши и что весь мир против него ополчился, и он готов платить за мои услуги целое состояние! По крайней мере он ценит меня выше, чем министерство когда-нибудь ценило.
– И в чем заключались твои услуги, Кхадсе, помимо Шары?
– В п-первый раз он нанял меня, чтобы найти мальчишку. Континентца, горожанина. Это все. Ни убийств, ни навыков агента, ничего. Просто хотел, чтобы я выследил засранца. Хоть это и оказалось нелегко. Он дал мне только имя. Но старина Кхадсе все сделал в лучшем виде. Я нашел ребенка, и все. Наверное, ему понравилось, как я работаю, потому что он стал обращаться ко мне снова и снова.
– Что за мальчик?
– Какое-то проклятое континентское имя… Кажется, Грегоров. Угрюмый подросток. Вероятно, приемный. Я думал, в нем не было ничего особенного.
– Что с ним случилось после того, как ты его обнаружил?
– А, это… ну, с этим сложнее. Я в общем-то не знаю. Похоже, мальчик исчез. Но мне известно, что родителей маленького Грегорова настигла преждевременная смерть. Непосредственно перед его исчезновением. Кажется, какой-то несчастный случай. Их сбила машина на улице. А потом внезапно все забыли, куда подевался маленький Грегоров. Вот тогда-то, Харквальдссон, я и решил, что с моим новым нанимателем не шутят.
– И что дальше? Что ты делал для него потом?
– Много, очень много мерзостей. Но все закончилось, когда приехала Комайд и поселилась в «Золотом отеле». Это его испугало. Ну, по крайней мере, так мне казалось со стороны.
– И он поручил тебе убить Шару, – тихо говорит Сигруд.
– Ага. Может, она ему надоела. Или, может, он что-то от нее получил, украл какую-то часть ее операции. Например, именно этот список, который ты держишь в руке.
Сигруд смотрит на лист черной бумаги. Он вспоминает строчку из письма, адресованного Шаре: «Этот город всегда был ловушкой. Теперь у него наш список возможных новичков. Мы должны действовать незамедлительно».
«Наниматель Кхадсе украл список рекрутов у Шары, – думает Сигруд, – потом велел Кхадсе с ними разобраться… Но почему в списке есть Татьяна?»
Он долго думает, потом спрашивает:
– Значит, это наниматель передал тебе пальто?
– Для дела Комайд, да. И туфли.
– Туфли?
Сигруд смотрит на кучу одежды Кхадсе. Берет одну туфлю, переворачивает. С виду ничего необычного. Дрейлинг достает свой черный нож, втыкает в подошву и отдирает каблук. Под каблуком прибита жестяная пластинка, на которой выгравированы очень любопытные иероглифы, сложные и… похоже, они движутся. Ему трудно рассмотреть невооруженным глазом, в чем дело.
– Хм, – говорит Кхадсе. – Об этом я тоже не знал.
Сигруд подносит жестяную пластинку к свету.
– Мне это знакомо… я такое уже видел, когда мы выслеживали спекулянтов в окрестностях Жугостана… Это одно