Поэтому он предложил им сделку.
Он сказал, что отдаст им двадцать процентов ценных предметов, имеющихся на «Золотом руне», если они найдут для него это затонувшее пиратское судно. На его борту могли находиться золото, серебро и драгоценные камни. Там могли быть сабли, мушкеты, пиратский бисер, протезы и кинжалы. Даже скелеты. Впрочем, могло оказаться, что там нет вообще ничего. В любом случае, Боуден жаждал добыть нечто большее, чем просто сокровища. Он жаждал заполучить Баннистера – величайшего из всех пиратов.
Боуден не требовал от Чаттертона и Маттеры немедленного ответа. Он знал, что они собираются вскоре самостоятельно отправиться на поиски. Он восхищался их мужеством и дальновидностью – их действия напоминали ему о том, как он сам распрощался со своей спокойной жизнью в США и отправился искать сокровища в Карибском море. Однако найти «Золотое руно» Баннистера – это значит совершить нечто такое, что бывает раз в жизни. Он попросил своих собеседников хорошенько подумать и в ближайшее время дать ему ответ.
Уезжая из дома Боудена, Чаттертон и Маттера почти ничего друг другу не говорили, но мысли у них были одинаковыми. Им обоим довелось нырять к самым знаменитым и завораживающим затонувшим судам – таким, как «Титаник», «Андреа Дориа», «Лузитания», таинственная немецкая подводная лодка, «Британник», «Аризона», – однако никто из них двоих не мог себе даже и представить нечто более грандиозное и редкое, чем пиратский корабль, который плавал в золотой век пиратства и которым командовал капитан благородного происхождения, ушедший в пираты и сумевший нанести поражение в бою кораблям английского королевского военно-морского флота. Каждый аквалангист где-то в глубине души мечтает о том, чтобы найти пиратский корабль. Однако такой удачи еще вроде бы никому никогда не выпадало. Никогда. И вот теперь у них, Чаттертона и Маттеры, появляется шанс найти пиратский корабль, с которым связаны удивительнейшие исторические события.
Тем не менее они оба знали, что не могут принять предложение Боудена.
Они в течение двух лет тренировались искать затонувшие сокровища, потратили сотни тысяч долларов на катер, лодки и оборудование, вложили почти все свои сбережения в затеянное ими дело. Они подобрали экипаж, порылись в архивах в Испании, проконсультировались у людей, ставших легендами и гуру в сфере поиска сокровищ, едва не ввязались в перестрелку в нескольких прекрасных, но диких местах, успешно отразили нападение каких-то таинственных конкурентов. Все это позволило им существенно приблизиться к своей цели, о которой знали немногие. Целью этой был галеон, который назывался «Сан-Бартоломе», затонувший в 1556 году во время урагана к югу от побережья современной Доминиканской Республики и в чреве которого до сих пор еще лежали целые горы ценностей. Они оба знали, где именно на морском дне лежит это судно. И они зашли в его поисках уже слишком далеко для того, чтобы отказываться от этой своей затеи.
Лет десять или двадцать назад эти два охотника за сокровищами, наверное, смогли бы отложить на время поиски этого корабля, набитого ценностями, но сейчас времени на эти поиски у них оставалось мало. Правительства различных стран и археологи уже давно оказывали давление на государства, у берегов которых когда-то затонуло немало судов с ценностями – а именно, Ямайку, Мексику, Кубу, Багамские и Бермудские острова, – с целью заставить их законодательно запретить поиск таких судов и подъем перевозившегося ими груза частными лицами. Несколькими годами раньше Организация Объединённых Наций по вопросам образования, науки и культуры (ЮНЕСКО) разработала международное соглашение, согласно которому обломки кораблей, затонувших более ста лет назад, считаются собственностью государств, которым эти суда когда-то принадлежали, а не тех лиц, которые их нашли. Несколько государств уже присоединились к этому соглашению. Доминиканская Республика пока что от этого воздерживалась, но рано или поздно и она подпишет его тоже. Поэтому, по состоянию на 2008-й год, если кто-то намеревался заняться поисками сокровищ у берегов этой страны, ему следовало отправиться на поиски немедленно.
Времени у Чаттертона и Маттеры оставалось мало и как у ныряльщиков. Чаттертону уже исполнилось пятьдесят семь лет, а Маттере – сорок шесть. Они оба были намного старше большинства своих коллег по нырянию к затонувшим судам – виду деятельности, который заставлял человеческий организм напрягаться до крайних пределов и при котором человек мог остаться парализованным или же погибнуть в результате даже малейшей ошибки. Большинство выбывало из этой игры к возрасту сорока лет. Те, кто пытался держаться и после этого возраста, погружались в воду лишь ненадолго, да и то по выходным дням. Однако поиски затонувших галеонов не могли быть работой по совместительству. Чтобы добиться своей цели, Чаттертон и Маттера должны были быть готовыми находиться в воде с утра до вечера, без перерыва, в течение нескольких недель и даже месяцев. И они не могли позволить себе потратить много времени – а значит, постареть – на поиски пиратского корабля, которого вполне могло не оказаться там, где его предполагалось найти.
В любом случае не существовало никакой гарантии того, что поиски пиратского корабля будут им по карману. Они оба начали свою трудовую деятельность всего лишь «синими воротничками», и ни один из них не был достаточно богатым для того, чтобы обеспечить себе финансовую независимость. Вдвоем они инвестировали в поиски галеона почти миллион долларов. Если бы они отказались сейчас от поисков галеона и переключились на пиратский корабль, то вполне могло бы получиться так, что они израсходуют остаток своих средств на поиски этого корабля и при этом в нем не будет обнаружено ничего ценного.
Поэтому было понятно, что им следует позвонить Боудену, поблагодарить его за интересное предложение и затем вежливо его отклонить. Однако когда они прибыли в аэропорт Майами, ни один из них двоих не решился достать свой телефон.
Всего лишь за десять лет Джон Чаттертон прошел путь от водолаза, занимающегося строительными работами под водой, до, пожалуй, самого знаменитого среди всех ныне живущих аквалангистов в мире. Он добился этого не потому, что он искусный пловец,