8 страница из 22
Тема
телеграфная станция расположена в Варесе, а не в Милане. — У Савароне немного отлегло от души, когда он понял, что сын все-таки не ослушался приказа. — У вас есть информация?

— Неполная, синьор, — ответил посланник, — но достаточная, чтобы считать дело чрезвычайно серьезным. И опасным. Внимание военных внезапно привлекло наше движение на Севере. Генералы хотят его разгромить. Они намереваются разоблачить вашу семью.

— Как кого?

— Как врагов новой Италии.

— На каком основании?

— За организацию встреч изменнического характера в Кампо-ди-Фьори. За распространение враждебных измышлений и клеветы на государство. За попытку помешать внешнеполитическим целям Рима и за подрыв индустриальной мощи страны.

— Это пустые слова.

— Тем не менее, они хотят устроить показательный процесс. Им это необходимо.

— Ерунда. Рим не посмеет возбудить, против нас дело на столь шатких основаниях.

— В том-то и дело, синьор, — сказал человек нерешительно. — Это не Рим. Это Берлин.

— Как?

— Немцы проникли всюду. Они всем заправляют. Ходят слухи, что Берлин хочет лишить Фонтини-Кристи влияния.

— Они уже смотрят в будущее! — заметил один из двоих, старый partigiano.

— И как они собираются это осуществить? — спросил Фонтини-Кристи.

— Они хотят накрыть тайную встречу в Кампо-ди-Фьори. И заставить всех участников свидетельствовать против Фонтини-Кристи как государственных изменников. Это не так трудно сделать, как вам кажется.

— Согласен. Вот почему мы до сих пор действовали с такой осторожностью... Когда это может произойти? Что вы об этом думаете?

— Я вылетел из Рима в полдень. Могу лишь предположить, что кодовое слово «поршень» было использовано не случайно.

— Собрание назначено на сегодняшний вечер.

— Значит, «поршень» использован очень своевременно. Отмените собрание, синьор. Явно просочилась информация.

— Мне понадобится ваша помощь. Я дам вам список имен... наши телефоны прослушиваются. — Фонтини-Кристи стал писать на листке карандашом, который передал ему третий partigiano.

— Когда должна состояться эта встреча?

— В половине одиннадцатого. Времени еще достаточно, — ответил Савароне.

— Надеюсь. В Берлине основательно взялись за дело. Фонтини-Кристи перестал писать и взглянул на связного.

— Мне это странно слышать. Немцы могут отдавать свои приказы в Кампидольо, но в Милане их нет.

Трое партизан переглянулись. Савароне понял, что услышал еще не все. Наконец человек из Рима заговорил:

— Как я сказал, мы располагаем неполной информацией. Но нам известно кое-что вполне определенное. Например, мы знаем, насколько Берлин заинтересован в этом. Германское командование требует, чтобы Италия открыто вступила в войну. Муссолини пока колеблется. По разным причинам, не в последнюю очередь и учитывая оппозицию со стороны столь влиятельных людей, как вы. — Он замолк в нерешительности. Не оттого, что сомневался в достоверности сведений, просто не знал, как их сообщить.

— К чему вы клоните?

— Говорят, что внимание Берлина к Фонтини-Кристи подогревается гестапо. Именно нацисты требуют от Муссолини показательного разоблачения, нацисты намереваются сокрушить оппозицию режиму дуче.

— Понял. Дальше?

— Они не доверяют Риму и еще менее — местным властям в провинциях. Карательная операция будет осуществлена немцами.

— Немецкая карательная экспедиция прибудет из Милана?

Связник кивнул.

Савароне положил карандаш на стол и воззрился на человека из Рима. Но думал он сейчас не об этом человеке, а о греческом товарном составе из Салоник, который он встретил в горах близ Шамполюка. О грузе, который доставил этот состав. О ларце Константинской патриархии, что ныне покоится в недрах промерзлой земли высоко в горах.

Это казалось невероятным, но невероятное стало обычным в это безумное время. Неужели в Берлине известно об этом товарном составе из Салоник? Неужели немцы знают о тайне ларца? Матерь Божья! Нельзя, чтобы он попал к ним в руки! Или в руки им подобных.

— Вы уверены в достоверности, этой информации?

— Уверены.

С Римом можно справиться, подумал Савароне. Италии нужны заводы Фонтини-Кристи. Но если вмешательство немцев как-то связано с ларцом из Константины, Берлин не станет считаться с интересами Рима. Обладание ларцом — вот что самое главное...

И посему сохранность ларца важнее жизни. Тайна не должна попасть в чужие руки. Не сейчас. Возможно, никогда, но уж точно не сейчас.

Теперь дело в Витторио. Всегда Витторио, самый способный из всех. Ибо каким бы он ни был, он в первую очередь Фонтини-Кристи. Он поддержит честь семьи, для Берлина он — достойный соперник. Пришло время рассказать ему о поезде из Салоник. И раскрыть детали договора семьи с Ксенопским монашеским орденом. Успели вовремя, сделали все правильно.

Дата, высеченная на камне на века, — лишь намек, ключ к разгадке, если вдруг остановится сердце, настигнет внезапно естественная или насильственная смерть. Но этого недостаточно.

Надо сказать Витторио, возложить на него эту огромную ответственность. В сравнении с важностью константинских документов все бледнеет.

Савароне взглянул на своих собеседников:

— Я отменю сегодняшнюю встречу. Карательная экспедиция обнаружит лишь большой семейный сбор. Праздничный ужин. Мои, дети и внуки. Однако чтобы сбор был полный, мой старший сын должен прибыть в Кампо-ди-Фьори. Сегодня я пытался ему дозвониться весь день. Теперь вы попробуйте его разыскать. Обзвоните всех, кого знаете в Милане, но найдите его непременно. Скажите ему, чтобы он воспользовался дорогой к конюшне, если приедет поздно. Негоже ему появляться в доме вместе с карателями.

Глава 2

29 декабря 1939 года

Озеро Комо, Италия

Белая двенадцатицилиндровая «испано-сюиза» с наполовину откинутым верхом на большой скорости зашла на длинный вираж. Внизу, слева от дороги, виднелись по-зимнему темно-синие воды озера Комо, справа — вершины ломбардских гор.

— Витторио! — закричала молодая женщина рядом с водителем, одной рукой придерживая бьющиеся на ветру белокурые волосы, а другой — воротник кожаного пальто. — С меня сейчас всю одежду сдует, мой мальчик!

Водитель улыбнулся. Прищурившись, он смотрел на освещенную солнцем ленту шоссе, а его руки уверенно, почти нежно внимали игре руля из слоновой кости.

— "Сюиза" — отличная машина, куда лучше «альфа-ромео». А уж британский «роллс» вообще с ней не сравнится...

— Тебе не надо мне это доказывать, милый. Боже, я не могу смотреть на спидометр! И на кого я буду похожа?

— Ну и хорошо. Если твой муж в Белладжо, он тебя не узнает. Я представлю тебя как свою очаровательную кузину из Вероны.

Пассажирка расхохоталась:

— Если мой муж в Белладжо, он представит нам с тобой своюочаровательную кузину!

Оба рассмеялись. Поворот кончился, и дорога побежала прямо. Девушка придвинулась к водителю. Она просунула ладонь под его локоть — рукав коричневого замшевого пиджака разбух от толстого белого шерстяного свитера — и на мгновение прижалась лицом к его плечу.

— Как мило, что ты позвонил. Мне и впрямь надо было вырваться оттуда.

— А я знал. Я прочитал это в твоих глазах вчера вечером. Ты умирала от скуки.

— А ты разве нет? Тоска зеленая, а не ужин! Говорят, говорят, говорят. Война то, война се. Рим — да. Рим — нет, и вечно — Бенито. Меня просто тошнит! Гштад закрыт. В Сент-Морице полно евреев, которые швыряют деньгами направо и налево. Монте-Карло — это просто беда! Одно за другим закрываются казино, ты знаешь? Все говорят. Занудство какое!

Водитель снял правую

Добавить цитату