Бет уже была там. Она сидела на одном из двух стульев напротив старинного письменного стола, украшенного резьбой. За столом восседал доктор Уэстон, одетый вовсе не в белый больничный халат, а в темный костюм безупречного покроя. Он встал и пожал руку Картеру. Единственным в кабинете, что напоминало о медицине, был негатоскоп, укрепленный на стене, видимо, с его помощью иногда просматривали рентгеновские снимки.
Картеру стало совсем не по себе.
— Ваша жена успела мне немного рассказать о своей работе в картинной галерее, — сказал доктор Уэстон, откинувшись на спинку высокого офисного кресла, обтянутого красной кожей.
Доктор был сухопарым, подтянутым. Обычно люди такого телосложения совершают пробежки вокруг бассейна.
— Между прочим, я и сам коллекционирую живопись, — сказал Уэстон.
Он указал на большую, жутковатого вида абстрактную картину, висевшую рядом с дверью. Картер знал, что картины именно такого рода Бет терпеть не может.
— Это Бронштейн, — гордо добавил Уэстон.
Картер украдкой глянул на Бет. Та вежливо, но загадочно улыбалась. Ее черные волосы были гладко зачесаны назад и собраны в тугой «конский хвост». Взгляд темно-карих глаз жены Картера оставался спокойным.
— Боюсь, наша галерея специализируется на гораздо более старых картинах, — сказала она. — Наш конек — Ренуар.
— Я бы хотел посмотреть, если позволите. Мои предпочтения порой непредсказуемы, — сказал Уэстон и заглянул в какие-то свои записи. — А вы, Картер, как я понимаю… ученый?
— Да. Палеонтолог.
Доктор Уэстон кивнул.
— Следовательно, вы преподаете?
— В Нью-Йоркском университете.
— Прекрасно. А я проходил интернатуру в университетской клинике «Бельвью».
Уэстон сидел и просматривал амбулаторную карту, лежавшую в раскрытой папке на столе. Несколько секунд он молчал. Картер предполагал, что в этой карте записаны их с Бет личные данные, возраст, медицинский анамнез и так далее.
На некоторые вопросы он уже отвечал медсестре по телефону. Картер взял Бет за руку.
— Я опоздал? — негромко спросил он.
— По твоим меркам, нет, — с улыбкой ответила Бет. — Лекция хорошо прошла?
— Чтобы прошла совсем плохо, надо было очень постараться. Я ведь ее, кажется, раз сто прочел.
— Сколько времени вы пытаетесь зачать ребенка? — осведомился доктор Уэстон, не отрывая глаз от бумаг.
— Около года, — ответил Картер.
— Четырнадцать месяцев с небольшим, — уточнила Бет.
Уэстон сделал в карте пометку и стал читать дальше.
— Хочешь, вечером сходим в «Луну»? — спросил Картер.
— Не могу. Сегодня мы устраиваем частный прием для некоторых клиентов.
— А когда он закончится?
Бет пожала плечами.
— Если у них появится желание что-то приобрести, прием может затянуться. До восьми тридцати, а то и до девяти.
Уэстон посмотрел на супругов.
— За эти четырнадцать месяцев как часто у вас происходили регулярные половые сношения?
Несмотря на то, что Картер был ученым, вопрос его слегка шокировал.
— Четыре-пять раз в неделю, — ответила Бет.
Так ли это было на самом деле? Картер об этом не задумывался.
Доктор занес эти сведения в карту.
Да, пожалуй, так все и было. Но нормальная ли это была частота для супружеских пар? Как знать?
— Ну что ж…
Уэстон откинулся на спинку кресла и подтянул рукав пиджака.
Картер обратил внимание на то, что у доктора золотые запонки.
— Вы оба молоды, так что, если мы не обнаружим никаких наследственных сложностей, полагаю, у нас совсем неплохие шансы добиться успеха.
— Но почему же у нас до сих пор ничего не получалось? — спросила Бет. — О каких наследственных сложностях вы говорите?
Доктор Уэстон махнул рукой.
— Очень многое может мешать зачатию — начиная от закупорки фаллопиевых труб и заканчивая малым числом сперматозоидов, но у меня для вас хорошая новость: почти все проблемы такого рода мы теперь умеем решать. И вот что я предлагаю.
На протяжении следующих десяти — пятнадцати минут доктор Уэстон рассказал о некоторых шагах, которые рекомендовал предпринять Картеру и Бет. Он советовал вести учет активности половой жизни, использовать другие позиции при половом акте, дабы довести до максимума возможность зачатия. Картеру Уэстон посоветовал перестать носить трусы типа плавок и перейти на «боксерские», поскольку «при ношении таких трусов температура мошонки ниже и в семенниках образуется больше спермы, в которой выше число подвижных сперматозоидов». Кроме того, доктор посоветовал Картеру сделать соответствующий анализ.
— То есть я должен буду прийти и сдать… сперму? — спросил Картер.
— Да. Перед анализом вам следует воздержаться от половых сношений, точнее от эякуляции, на протяжении двадцати четырех часов. Лучше всего сдать анализ с утра.
Затем доктор Уэстон посоветовал Бет пройти полное медицинское обследование, после чего порывисто встал и протянул Картеру руку через стол.
— Думаю, у нас есть все основания надеяться на чрезвычайно благополучный исход, — сказал он.
— Я не имела в виду тройню, — сказала Бет. — Одного ребенка вполне хватит.
— Прекрасно. Так и договоримся, начнем с одного.
На обратном пути Картер дал данные своей кредитной карты медсестре в приемной. Они с Бет вышли на ветреный угол Первой авеню. Картер поставил портфель между ног на тротуар и стал застегивать пуговицы на длинном оливково-зеленом пальто Бет.
— А когда начинается этот ваш прием? — спросил он.
— Через несколько часов, — ответила Бет, глядя сверху вниз на мужа, сражавшегося с непослушной пуговицей. — А у тебя что? Есть еще лекции?
— Нет, надо только просмотреть несколько работ. Но они могут подождать. — Картер выпрямился, улыбнулся и наклонился к жене так близко, что кончики их носов соприкоснулись. — Может быть, нам стоит употребить это время с пользой?
— То есть?
— Предлагаю выполнить домашнее задание, — ответил Картер. — Не стоит пропускать мимо ушей рекомендации такого хорошего доктора, правда?
Бет сдвинула брови, как будто размышляя над чрезвычайно трудной проблемой.
— Может быть, ты прав. Откладывать важные дела никогда не стоит, верно?
ГЛАВА ВТОРАЯ
— Через несколько минут наш самолет начнет снижение, — послышался голос пилота из динамиков в салоне самолета. — Бортпроводники, пожалуйста, приготовьтесь к посадке.
Эзра Метцгер открыл серебряную таблеточницу, взял из нее еще одну капсулу успокоительного средства, проглотил и запил остатками минеральной воды «Эвиан». «До сих пор все шло гладко, — успокаивал он себя. — Теперь нужно только сохранить спокойствие час-другой, не дольше».
— Пожалуйста, застегните ремень безопасности, — сказала стюардесса, протянув руку за пустым пластиковым стаканчиком.
Эзра отдал ей стаканчик, а в следующую секунду услышал, как она говорит точно такие же слова молодой женщине, которая на протяжении всего полета шмыгала носом у него за спиной. Похоже, к этой девице все относились с какой-то особенной предупредительностью и участием. «Интересно, почему? — думал Эзра. — Может быть, это телезвезда, пережившая какой-то публичный крах?»