9 страница из 116
Тема
тебя уверяю, что мозг этого существа сильно поврежден, и в роли советника он доставит тебе только неприятности.

Квентл молниеносно вскинула руку ладонью вперед, глядя на иллитида, который подошел к ней слишком близко. Затем она произнесла приказ-заклинание:

– Стоять!

Обычно такое заклинание не действовало на пожирателя разума, но когда его произносила Мать Квентл, оно звучало весьма грозно. Возможно, дело было в ее могуществе, а может быть, и в том, что умственные способности Мефила Эль-Видденвельпа явно снизились, но иллитид резко остановился и застыл на месте.

– Тогда зачем ты привел меня сюда? – сурово спросила Квентл брата.

– Потому что Ивоннель поймет все, – ответил он и повернулся к железному ящичку, стоявшему на парящем диске. Он провел над ящиком рукой, зачарованная крышка поднялась сама собой, и маг предложил: – Взгляни.

Квентл снова ахнула, когда заглянула в ящик и увидела высохшую голову, разрубленную надвое и кое-как зашитую; она сразу же узнала ее, эта голова принадлежала ее давно умершей матери!

– Что это?! – воскликнула она, попятившись в ужасе. – Ты осмелился осквернить…

– Сохранить, – поправил ее Громф.

– Как ты достал это… ее? Кто?..

– Бреган Д’эрт, разумеется. Те же самые наемники, что спасли Мефила.

– Это непостижимо! Ты хочешь воскресить Ивоннель? – Голос ее явно дрожал, заметил Громф, и она испугалась не зря. В конце концов, воскрешение Ивоннель лишило бы ее дочь могущественного статуса правительницы.

Громф покачал головой.

– К сожалению, в случае с нашей покойной матерью это уже невозможно. Магия, которая столько веков продлевала ей жизнь, давно потеряла силу. Если вернуть ее в этот мир сейчас… гм, она лишь иссохнет, быстро состарится и снова умрет.

– Тогда зачем ты хранишь это? – Квентл указала на ящик; она даже осмелилась сделать шаг и бросить быстрый взгляд на ужасный предмет.

– Во-первых, из любопытства. Ты ведь не раз упрекала меня в том, что я храню в своей коллекции самые разные штуки.

– Но это превосходит даже твое патологическое влечение ко всякой жути, – сухо проговорила Квентл.

Архимаг лишь пожал плечами и улыбнулся:

– Вообще-то ты, возможно, и нрава, но…

Он смолк и кивнул, указывая на что-то за спиной сестры. Обернувшись, Квентл заметила, что иллитид крайне взволнован: он трясся всем телом и подпрыгивал. Отвратительная слюна текла у него изо рта, пачкая белую одежду.

Квентл в ярости уставилась на брата.

– Объясни мне! – требовательно обратилась она к магу. – Как ты мог осквернить…

– Мне кажется, я сохранил не только физические останки нашей умершей матери, – небрежно ответил Громф. – Потому что, как я узнал от Киммуриэля Облодра из Бреган Д’эрт, а он узнал он иллитидов, физически мозг состоит из неких структур, связей, в которых хранятся воспоминания. – При этих словах он взмахнул рукой, и диск проплыл мимо Квентл к Мефилу, щупальца которого жадно шевелились.

– Ты не осмелишься! – воскликнула Мать.

– Уже осмеливался, и не один раз, – ответил Громф. – И, кстати, ради твоего же блага.

Квентл снова бросила на него уничтожающий взгляд.

– Паучья Королева знает об этом, – объявил архимаг. – Так сказала глава Арак-Тинилит, с которой я беседовал.

Лицо Квентл исказилось от гнева, рука ее потянулась к ужасной плетке, но все пять змей телепатическим способом велели ей сдержаться. Дрожа от ярости – она прекрасно знала эту женщину, интриганку, – Верховная Мать постаралась успокоиться и процедила сквозь зубы:

– Ты говорил об этом с Минолин Фей прежде, чем сообщить мне?

– По приказу Ллос, – последовал обезоруживающий ответ, произнесенный легко и уверенно.

Квентл вскрикнула, поморщилась и резко развернулась, затем отступила назад – Мефил склонился над открытым железным ящиком, и щупальца существа шарили внутри; без сомнения, внутри черепа Матери Ивоннель Бэнр!

– Разумеется, я не раскрывал дорогой Минолин никаких подробностей, – легкомысленно продолжал Громф. – Я говорил с ней в общих чертах, так что она ничего не поняла.

– Значит, ты предпочитаешь Дом Фей-Бранш Дому Бэнр?

– Я предпочитаю в вопросе, который тревожит Паучью Королеву, получать советы могущественной руководительницы Арак-Тинилит. Минолин Фей понимает, что предательство с ее стороны будет рассматриваться как шаг против Ллос, а не против Дома Бэнр. Пойми, Верховная Мать, Паучья Королева разгневана не на меня. Вообще-то, если вспомнить, что сегодня ответила ее прислужница Сос’Умпту и Миринейль, я уверен, что Госпожа Ллос давно предвидела происходящее и, естественно, согласна на это. А скорее всего, устроила так, чтобы это произошло. И, в конце концов, в этом твоя вина, дорогая сестра.

Снова гнев вспыхнул во взгляде Квентл.

– Минолин Фей – жалкое ничтожество, – сказала она. – Ничтожество, пробившееся на высокий пост; она слишком глупа, чтобы осознать собственное невежество.

– В таком случае прошу прощения, если мой вопрос тебя оскорбит, – без малейшего страха в голосе произнес Громф. – Как ты оцениваешь свое пребывание на посту Верховной Матери Мензоберранзана?

– Кто ты такой, чтобы задавать мне подобные вопросы?

– Я архимаг. Я твой брат. И твой союзник.

– Город процветает! – воскликнула Квентл. – Мы захватили Гаунтлгрим, и это моя заслуга!

– Кого ты пытаешься в этом убедить, меня или себя? – лукаво спросил Громф; оба знали истину. По окончании Магической чумы вокруг них происходили великие события, сама Госпожа Ллос плела хитрые нити своей демонической магии, и все же все эти годы жители Мензоберранзана оставались всего лишь простыми зрителями.

Несмотря на то, что, на первый взгляд, власть Дома Бэнр над городом оставалась по-прежнему непоколебимой, аристократам-Бэнрам была известна правда. Уход Дома Ксорларрин, Третьего Дома в городе, членами которого были самые искусные маги, следовало расценивать как чрезвычайно опасное событие, которое могло привести к большой смуте в Мензоберранзане. Например, Мать Мез’Баррис Армго из Дома Баррисон Дел’Армго, соперника Бэнров, могла усмотреть для своего Дома возможность возвыситься до положения правящего клана; она давно уже жаждала занять пост, принадлежавший Ивоннель, а потом и Квентл.

За фасадом процветания скрывалась жестокая правда, и Громф с Квентл прекрасно знали о ней: Мензоберранзан находился на пороге гражданской войны.

– Наш друг готов к общению с тобой, – произнес Громф.

Квентл мгновение изумленно смотрела на мага, затем, сообразив, в чем дело, она с расширившимися от ужаса глазами развернулась к иллитиду – тот стоял прямо у нее за спиной. Квентл попыталась отойти в сторону, но Громф оказался быстрее и наложил на нее заклинание неподвижности; такой двеомер обычно был бессилен против Верховной Матери Мензоберранзана.

Если только это не совершалось по воле Госпожи Ллос, к своему ужасу поняла Квентл, застыв на месте.

Но она, испытывая непреодолимое отвращение, продолжала изо всех сил сопротивляться чарам. Извивающиеся щупальца Мефила Эль-Видденвельпа потянулись к ее нежной коже, коснулись шеи, лица, проникли в ноздри.

На лице ее появилось выражение негодования, дикой ярости, самого страшного гнева, какой когда-либо приходилось видеть Громфу. Он знал, что если бы в этот момент она нашла в себе силы освободиться, она набросилась бы на брата, с помощью магии и плети покарала бы его, и змеи жалили бы его и рвали зубами его тело.

Добавить цитату