Мысли Майкхилла вернулись к ракете. Снаряд с дистанционным управлением, до отказа набитый радиоактивными веществами. Он висел над «пиявкой», пока она не последовала за ним, поддавшись на приманку. Антей оторвался от матери-Земли и начал терять силы. Оператор так вел космический корабль, чтобы тот был все время поблизости от «пиявки», но в то же время она не могла им завладеть.
Корабль и «пиявка» летели навстречу Солнцу.
– Отлично, сэр, – отрапортовал оператор, – сейчас они уже внутри орбиты Меркурия.
– Господа, – сказал генерал, – я поклялся разнести эту штуку. Другим, более прямым способом, но это не важно. Главное – уничтожить. Разрушение иногда – священное дело. Сейчас это именно так, господа, и я счастлив.
– Поворачивайте корабль! – закричал вдруг Мориарти. Он был бледен как снег. – Поверните эту проклятую ракету!
Он потрясал перед их глазами листками с цифрами.
Цифры легко было разобрать. Скорость роста «пиявки». Скорость потребления ею энергии. Рост энергии, поступающей от Солнца, по мере приближения к нему.
– Она сожрет Солнце, – спокойно произнес Мориарти.
Комната превратилась в ад. Все шестеро одновременно пытались объяснить О’Доннелу, в чем дело. Потом Мориарти пытался один. И наконец Аленсон.
– Она так быстро растет, а скорость у нее такая маленькая и она поглощает так много энергии, что, когда она доберется до Солнца, размеры позволят ей с ним справиться. Или, по крайней мере, расправиться, побыв некоторое время с ним рядом.
О’Доннел повернулся к оператору и скомандовал:
– Заверните их!
Все в напряженном ожидании застыли перед экраном радара.
Пища неожиданно свернула с ее пути и скользнула в сторону. Впереди был огромный источник еды, но до него еще далеко. Другая пища повисла совсем рядом, мучительно близко.
Ближайший или далекий?
Все тело требовало: сейчас, немедленно.
Она двинулась к ближайшей порции, прочь от Солнца. Солнце никуда не денется.
Раздался вздох облегчения. Опасность была слишком реальна.
– В какой части неба они сейчас находятся? – спросил О’Доннел.
– Думаю, я смогу вам показать, – ответил астроном. – Где-то вон в той части, – показал он рукой, подойдя к открытой двери.
– Превосходно. Лейтенант! – О’Доннел обернулся к оператору. – Давайте!
Ученые остолбенели от неожиданности. Оператор поколдовал над пультом, и капля начала догонять точку. Майкхилл двинулся было через комнату к пульту.
– Стоп! – рявкнул генерал, его командирский голос остановил антрополога. – Я знаю, что делаю. Корабль специально для этого выстроен.
Капля на экране догнала точку.
– Я поклялся уничтожить «пиявку», – сказал О’Доннел. – Мы никогда не будем в безопасности, пока она жива. – Он улыбнулся. – Не посмотреть ли нам на небо?
Генерал направился к дверям. Молча все последовали за ним.
– Нажмите кнопку, лейтенант!
Оператор выполнил приказ. Все молча ждали.
В небе повисла яркая звезда. Ее блеск рассеял ночь, она росла, потом стала медленно гаснуть.
– Что вы сделали? – выдохнул Майкхилл.
– В ракете были водородные бомбы, – торжествующе пояснил О’Доннел. – Ну как, есть там что-нибудь на экране, лейтенант?
– Ни пылинки, сэр.
– Господа, – сказал генерал, – я встретил врага и победил. Выпьем шампанского, господа, у нас есть повод!
Майкхилл неожиданно почувствовал приступ тошноты.
Она содрогнулась от страшного потока энергии. Нечего было и думать удержать такую дозу. Долю секунды ее клетки еще сопротивлялись, затем перенасытились и были разорваны.
Она была уничтожена, растерта в порошок, раздроблена на миллионы частиц, которые тут же дробились еще на миллионы других. На споры.
Миллиарды спор летели во все стороны. Миллиарды.
Они хотели есть.
Поединок разумов
Глава перваяКвидак наблюдал с пригорка, как тонкий сноп света опускается с неба. Перистый снизу, золотой сноп сиял ярче солнца. Его венчало блестящее металлическое тело скорее искусственного, чем естественного происхождения. Квидак пытался найти ему название.
Слово не вспоминалось. Память затухла в нем вместе с функциями, остались лишь беспорядочные осколки образов. Он перебирал их, просеивал обрывки воспоминаний – развалины городов, смерть тех, кто в них жил, канал с голубой водой, две луны, космический корабль…
Вот оно! Снижается космический корабль. Их было много в славную эпоху Квидака.
Славная эпоха канула в прошлое, погребенная под песками. Уцелел только Квидак. Он еще жил, и у него оставалась высшая цель, которая должна быть достигнута. Могучий инстинкт высшей цели сохранился и после того, как истончилась память и замерли функции.
Квидак наблюдал. Потеряв высоту, корабль нырнул, качнулся, включил боковые дюзы, чтобы выровняться, и, подняв облачко пыли, сел на хвост посреди бесплодной равнины.
И Квидак, побуждаемый сознанием высшей цели Квидака, с трудом пополз вниз. Каждое движение отзывалось в нем острой болью. Будь Квидак самолюбивым созданием, он бы не вынес и умер. Но он не знал себялюбия. Квидаки имели свое предназначение во Вселенной. Этот корабль, первый за бесконечные годы, был мостом в другие миры, к планетам, где Квидак смог бы обрести новую жизнь и послужить местной фауне.
Он одолевал сантиметр за сантиметром и не знал, хватит ли у него сил доползти до корабля пришельцев, прежде чем тот улетит с этой пыльной и мертвой планеты.
Йенсен, капитан космического корабля «Южный Крест», был по горло сыт Марсом. Они провели тут десять дней, а результат? И ни одной стоящей археологической находки, ни единого обнадеживающего намека на некогда существовавший город – вроде того, что экспедиция «Поляриса» открыла на Южном полюсе. Тут был только песок, да несколько чахоточных кустиков, да пара-другая покатых пригорков. Их лучшим трофеем за все это время стали три глиняных черепка.
Йенсен поправил кислородную маску. Над косогором показались два возвращающихся астронавта.
– Что хорошего? – окликнул их Йенсен.
– Да вот только, – ответил инженер-механик Вейн, показывая обломок ржавого лезвия без рукоятки.
– И на том спасибо, – сказал Йенсен. – А что у тебя, Уилкс?
Штурман пожал плечами:
– Фотографии местности и больше ничего.
– Ладно, – произнес Йенсен. – Валите все в стерилизатор, и будем трогаться.
У Уилкса вытянулось лицо.
– Капитан, разрешите одну-единственную коротенькую вылазку к северу – вдруг подвернется что-нибудь по-настоящему…
– Исключено, – возразил Йенсен. – Топливо, продовольствие, вода – все рассчитано точно на десять дней. Это на три дня больше, чем было у «Поляриса». Стартуем вечером.
Инженер и штурман согласно кивнули. Жаловаться не приходилось: как участники Второй марсианской экспедиции, они могли твердо надеяться на почетную, пусть и маленькую сноску в курсах истории. Они опустили снаряжение в стерилизатор, завинтили крышку и поднялись по лесенке к люку. Вошли в шлюз-камеру. Вейн задраил внешний люк и повернул штурвал внутреннего.
– Постой! – крикнул Йенсен.
– Что такое?
– Мне показалось, у тебя на ботинке что-то вроде большого клопа.
Вейн ощупал ботинки, а капитан со штурманом оглядели со всех сторон его комбинезон.
– Заверни-ка штурвал, – сказал капитан. – Уилкс, ты ничего такого не