Высокая изгородь вздрогнула от ветра. Талия ускорила шаг. «Успокойся, — приговаривала они. Ты ходила здесь миллион раз». Но Улица Страха — это Улица Страха. О ней рассказывали столько ужасных историй, и хотя Талия им не верила, тем не менее пожалела, что Сет не живет на другой улице.
Приближаясь к кладбищу, она почувствовала, как покалывает в затылке. Остановилась и, затаив дыхание, прислушалась, всматриваясь в темное пространство перед собой. Шаги, раздавшиеся позади нее, нарушили тишину. Она подумала о своем рассказе, точнее, рассказе Сета. Мысленно представила Шендел, лежащую на земле и тянущуюся рукой к карандашу. От этого у нее сперло дыхание, стало страшно и сердце учащенно забилось. Талия не стала оглядываться и бросилась бежать. Однако ноги отяжелели, и девушка с трудом передвигала ими. «Что со мной? Что случилось?» — в отчаянии спрашивала она себя.
Шаги приближались, стали громче. Талия начала изо всех сил размахивать руками.
«Беги! — скомандовала она. — Беги!» Почувствовала, как на лбу выступает холодный пот. При каждом движении в легких возникала боль. Шаги стучали в ушах. Ближе, ближе. Преследователь догонял ее. Он был так близко, что мог прошептать ее имя.
— Талия, — произнес голос нежно, словно порыв ветра.
«Ну, делай же что-нибудь! — приказала она сами себе. — Надо ведь предпринимать что-то!»
И тут вспомнила о ноже. Он не настоящий, но преследователь ведь этого не знает. «Мой единственный шанс».
На ходу она засунула руку в карман и вытащила нож с секретом. Выпустила лезвие и подняла руку, готовясь нанести удар.
— А! — вскрикнула девушка, наскочив на… детский трехколесный велосипедик.
Она не удержалась на ногах и больно растянулась на тротуаре. Нож вылетел из ее руки и упал в низкий кустарник возле ограды кладбища. Талия лежала лицом вниз, тяжело дыша и испытывая страх. Стук тяжелых шагов отдавался на тротуаре… и застыл рядом с ее головой. У Талии хватило сил лишь молить о пощаде.
— Пожалуйста! — воскликнула она. — Не причиняйте мне зла!
Глава 6
— Пожалуйста… — кричала Талия, — пожалуйста.
— Перестань, — отозвался знакомый голос. — Теперь можешь вставать.
«О нет, не может быть».
— Талия, — продолжал голос, — я помогу тебе.
Девушка взяла протянутую ей руку и поднялась с тротуара. Она не знала, радоваться ей или сердиться.
— Итак, заседание Клуба Ужасов можно объявить закрытым, — весело произнесла Шендел. Это тебе за то, что использовала мое имя в своем рассказе. И за маленький фокус с ножом.
Талия не пострадала, только испугалась и смутилась.
— Что ж, — пробормотала она, смахнув песок с колен. — Мы теперь квиты.
— Ты так считаешь? — В голосе Шендел не прозвучало удовлетворения. — Талия, от шутки с ножом мне не стало смешно. Ты поступила не как подруга и страшно напугала меня.
«Возможно, Шендел права. Шутка зашла далековато, даже для Клуба Ужасов».
— Я очень виновата, — произнесла Талия. — Простишь меня?
Она ждала и почувствовала облегчение, когда Шендел наконец кивнула.
— Вижу, что я и в самом деле до полусмерти напугала тебя, — сказала Шендел, фыркая от смеха. — Думаю, конфликт исчерпан. Прощаю.
Быстрым шагом обе миновали кладбище. Сердце Талии продолжало колотиться.
Спустя некоторое время Шендел нарушила молчание. Ее голос звучал сочувственно:
— В твоем рассказе следовало убить Мауру, а не меня. Видела, как она сверлила Сета влюбленными глазами?
— Видела, — согласилась Талия. — Что у Руди с Маурой? Что-то не ладится?
«Маура такая некрасивая, — думала Талия, не чувствуя к ней никакой жалости. — Интересно, что Руди нашел в ней. Он очень симпатичный парень и к тому же умный. Эти большие карие глаза, эти широкие плечи. Маура не заслуживает такого парня, как он».
— Ты же знаешь ее, — сказала Шендел, пожимая плечами. — Она никак не может пережить разрыв с Сетом. Мне не хотелось бы об этом говорить, но ты поступила нехорошо, когда отбила у нее дружка.
— Я не отбивала, — вспылила Талия. — Сет сам назначил мне свидание. Я его не отбивала.
Шендел пропустила ее возражения мимо ушей.
— Похоже, ты не очень-то убиваешься из-за него, — заметила она.
— Это неправда, — возразила Шендел. — Он для меня много значит. Вместе нам очень хорошо.
Произнеся это, Талия поняла, что скрывает правду. В последнее время их отношения стали портиться. Сет стал чужим, замкнулся в себе и думал только о своих проблемах.
— Ладно, это не мое дело, — продолжала Шендел, — но у тебя с Сетом… ничего не получится.
— Верно, — отрезала Талия, — это не твое дело.
Обе прошли последние два квартала в неловком молчании. Ветер, слишком прохладный для весны, дул им в лицо. Пелена тумана сгущалась вокруг луны. Талия остановилась перед своим домом.
— Что ж, — холодно сказала она, — спасибо, что проводила меня.
Шендел кивнула и ушла, не попрощавшись.
Талия испугалась страшного гнева, который бушевал в ней. Гнева, которого она к Шендел раньше никогда не испытывала. «Что происходит? — спросила себя девушка. — Шендел моя подруга, они всегда так разговаривает. Всегда говорит, что думает. Тогда почему же во мне закипел такой страшный гнев?»
На следующее утро Талия проснулась взвинченной и усталой. Это сумасшедшее пение на кассете Сета преследовало ее во сне. В ужасном сне. Она петляла по лабиринту, а за ней гнались люди, которых не было видно. Лаяли собаки, кругом царили шум и страшная неразбериха. Она понимала лишь одно — нельзя дать им схватить себя. Талия чувствовала, что выдохлась, словно бежала всю ночь. Ей было не по себе.
Когда девушка наконец с трудом спустилась вниз, ее мать сидела за столом на кухне и выглядела, как всегда, отлично. «Моя мама — адвокат, — подумала Талия. — На подобранных со вкусом костюмах ни единой складки, волосы строго причесаны».
— Так, так, — сказала миссис Блентон, — посмотрите, кто наконец решил удостоить нас своим вниманием.
— Да-а-а, — протянула Талия. — Тебе везет.
Открыла холодильник и вытащила пакет с апельсиновым соком.
— Дорогая, на завтрак можешь съесть яйца, — сообщила миссис Блентон. — А как насчет того, чтобы полакомиться вафлями?
— Ни того, ни другого, — ответила Талия. — Сегодня мне не хочется есть.
— Надо завтракать, — настаивала мать. — Это самая…
— Главная еда дня, — прервала Талия, договорив за нее. — Я знаю…
— Я понимаю, что веду себя как мать. Но без завтрака человек не может жить, — разглагольствовала миссис Блентон, радужно улыбаясь. — Это элементарный закон природы.
Талия заставила себя съесть две поджаренные вафли в сиропе, затем с трудом поднялась наверх, быстро приняла душ, надела самые удобные джинсы и не по размеру большой свитер. Для школы она обычно одевалась более модно, но сейчас ей не хотелось этого делать. Чуть накрасила губы и улыбнулась себе в зеркале. Ей ответила красивая, веселая девочка, лицо которой обрамляли шелковистые светлые волосы. «Что ж, — решила она, — я, по крайней мере, не похожа