Это произошло, как всегда, внезапно. Корабль прошeл фазу и управление перешло к автопилоту.
Я расхохотался, и совсем как в старые добрые времена, мне вдруг стало абсолютно наплевать на все поджидающие меня опасности.
Что из того, если я погибну? Ради чего, чeрт возьми, я живу? Чтобы жрать деликатесы? Или, может, чтобы развлекаться с куртизанкой, нанятой по контракту? Чушь! Рано или поздно все попадут в Токийский Залив, и даже мне придeтся в один прекрасный день закончить в нeм свои дни. Я понимаю, что никуда от этого не денешься. Так уж пусть лучше это произойдeт на моeм пути к благородной цели. Я не хочу тоскливо увядать, ожидая пока кто-нибудь не придумает способ прикончить меня в собственной постели.
…И тут на меня нашло. А всe из-за этого фазоперехода.
Я запел литанию, написанную на языке ещe более древнем, чем само человечество. Я пел еe впервые за долгие годы, потому что впервые за эти годы чувствовал себя готовым ко всему.
Казалось, что свет в кабине померк, хотя я был уверен в том, что светильники горят столь же ярко, как и всегда. Огоньки приборов на консоли управления уплыли куда-то вдаль и превратились в горящие глаза ночных хищников, следящих за мной из темноты леса. Мой голос, казалось, исходил из груди другого человека, который, в результате какого-то немыслимого акустического эффекта был где-то далеко впереди. Оставаясь собой, я следовал за ним.
Постепенно к моему голосу стали присоединяться другие — призрачные, высокие, замирающие и колышущиеся, как будто влекомые бесплотным ветром. Вскоре мой собственный голос затих, но невидимый хор всe продолжал, ни к чему не обязывая, едва слышно петь. Я уже не мог разобрать слов. Меня окружали неподвижные немигающие глаза, где-то вдали виднелось слабое свечение, похожее на закат солнца туманным вечером. Я понял, что всe это сон, что я могу проснуться в любой момент, как только захочу. Но я не хотел. Я двигался туда, в эту мглу, на запад.
Через некоторое время я оказался на гребне утeса, дальше идти было некуда. Надо мной простиралось бледное бесцветное небо, внизу была вода. Огромное, тусклое пространство, которое я никогда не смогу преодолеть. По его зыбкой поверхности пробегали редкие блики, туман клубился над ним, принимая самые причудливые очертания.
Вдали от того места, где я стоял, вздымались холодные скалы, образуя причудливую террасу, окружeнную гранитными бастионами. Там окутанные туманом, скованные холодом горные пики, словно чeрные айсберги, вздымались в небо, затянутое пеленой туч. Именно там я узрел источник этого пения, и волосы зашевелились у меня на голове.
Я видел тени мeртвых, которые то плыли, как клочья тумана, то замирали, полускрытые тeмными скалами террасы. Я знал, что это мертвецы, поскольку среди них я видел непрерывно жестикулирующего Ника-карлика, телепата Майка Шендона, который едва не поверг в прах мою империю — человека, которого я убил своими собственными руками. Среди них был и мой заклятый враг Данго-Нож и Корткор Боджис — человек с компьютером вместо мозгов. Была и Леди Карль с Алгола, которую я любил и ненавидел.
И тогда я воззвал к ней. К той, к кому, надеюсь, я имел ещe право воззвать.
И грянул гром. Небеса засверкали ярче, чем озеро кипящей ртути. На мгновение я увидел еe там, среди водных просторов, в самом сердце чeрного острова. Кати была вся в белом, наши глаза встретились и еe уста успели произнести лишь одно-единственное слово — моe имя! И тут же оглушительный раскат грома вновь перекрыл все остальные звуки, кромешная тьма опустилась на остров, погрузив во мрак одинокую фигуру у подножия утeса. Кажется, это был я сам.
Очнувшись, я долго не мог сообразить, что бы всe это могло означать. Так, лишь самые смутные догадки. И сколько я не ломал голову над этим, но так и не смог ни черта понять.
Когда-то, давным-давно, я создал Остров Мeртвых, почти совсем как у Беклина. Тогда он мне понадобился, чтобы удовлетворить всех тех бесчисленных призраков, что поселились в моей голове и бесновались там в бесконечном танце. Это было нелeгким делом, особенно, если учесть, что мыслю я, в основном, на уровне дешeвых иллюстраций. Так вот, всякий раз, когда я думаю о смерти, а это случается довольно часто, два видения возникают в моей голове.
Первое — это Долина Теней — большое мрачное ущелье, что начинается меж двух серых скал. Оно заросло зеленовато-серой травой, и чем дальше скользит по ней взор, тем гуще тени, пока не разверзнется перед вами абсолютная тьма межзвeздного пространства. Точнее, беззвeздного, потому, что здесь нет ничего — ни звeзд, ни комет, ни метеоров, ничего!
Второе — безумная картина Беклина «Остров Мeртвых». То место, которое я только что видел во сне.
Причeм, Остров Мeртвых представляется мне более зловещим и мрачным. Долина Теней содержит хоть какой-то намeк на умиротворeнность. Наверное, из-за того, что я не создавал Долину, не проливал свой пот, над каждым нюансом ландшафта, выверяя каждую ноту его эмоционального звучания. Но зато в самом сердце планеты, которая могла бы стать вторым Эдемом, много лет тому назад я воздвиг Остров Мeртвых, и он настолько врезался в моe сознание, что я не мог ни на мгновение забыть о нeм всe это время. Более того, я сам стал частью меня самого. И сейчас эта часть моего «Я» взывала ко мне единственным доступным для неe способом — отвечая на мои молитвы. Это было предупреждением, я чувствовал это. И в то же время Остров был своего рода знамением, смысл которого со временем, быть может, откроется мне.
Хотя, эти чeртовы знамения могут также хорошо запутать человека, как и указать ему на что-то.
Но там, во мраке моих видений, была Кати. Она видела меня. И, значит, есть ещe надежда…
Я включил экран и стал рассматривать спирали света, закручивающиеся как по часовой стрелке, так и против неe, вокруг невидимой точки, лежащей прямо по курсу. Это были звeзды, но только