«С уходом» жены граф неуловимо изменился. Он больше не притворялся. Взгляд его стал откровенно холодным и цепким, доброжелательность исчезла из голоса, появились жесткие ноты.
— Мой сын и ваш будущий муж, Луи.
Женишок текуче поднялся и неуловимо быстро оказался напротив. Затем мучительно медленно, издеваясь, наклонился, положил руки на подлокотники кресла и стал бесцеремонно рассматривать мое лицо. Я отпрянула, вжимаясь в спинку, но глаза не опустила. Глядела на Луи, мысленно поражаясь собственной наглости.
А посмотреть было на что. Молва не ошибалась, Нарвано-младший был красив. Красив той порочной притягательной красотой, от которой сжималось сердце и сбивалось дыхание. Светловолосый, как мать, черноглазый, как отец. Резковатые черты лица, прямой нос, волевой подбородок, насмешливо изогнутые губы. Я неосознанно потянулась к нему, когда тишину разорвал неожиданно тонкий неприятный голос:
— Неплоха кобылка, сойдет.
Жених ухмыльнулся и поспешил отстраниться.
Вначале я опешила, но когда смысл фразы стал понятен, разозлилась. Да если бы он меня ударил, чувствовала себя лучше. Возмущение рвалось наружу бранными словами. Мне чудом удавалось сдерживаться. Да будь в руках мечи, показала этому подлецу, как унижать женщин. Но мечей не было, мне оставалось только открывать и закрывать рот, как выброшенная на берег рыба.
— Уйди с глаз моих, — прорычал граф сыну.
Луи отвесил мне шутовской поклон и удалился с гордо поднятой головой. Об извинениях даже не подумал.
— Прошу прощения, дорогая, — проговорил Нарвано-старший, когда за его сыном закрылась дверь. — Луи, хм, несколько…
— Не здоров, я полагаю, — резче, чем следовало, добавила я.
Граф хмыкнул, вновь окинул меня взглядом, отчего я невольно поежилась, и только потом ответил:
— Пусть будет так, ну да ладно, разговор не о том. Скоро вы, дорогая Айя, станете частью моей семьи, и я хотел разъяснить некоторые моменты сразу, чтобы после церемонии у вас не возникали вопросы.
— Слушаю вас, ваше сиятельство.
Я постаралась взять себя в руки.
— Дорогая невестка, — граф оперся на мое кресло точно так же, как до того его сын. — Мне совершенно не важно, какими будут отношения между вами и Луи. Вы вправе ненавидеть и презирать моего сына. Но…
Он сделал паузу, а я невзначай задержала дыхание.
— Но на людях вы, дорогая моя Айя, будете само совершенство: тихая, послушная, любящая супруга. Своеволия я не потерплю.
Граф отстранился, а я с шумом выдохнула. Его близость безмерно нервировала. Как и слова.
— И еще, видите ли, дорогая, — он отошел к столу. — Я всегда мечтал о большой семье, но, к сожалению, моя обожаемая супруга смогла подарить мне лишь одного сына. Теперь это бремя ложится на ваши очаровательные плечики.
— Ваше сиятельство, но почему я? Почему Майлини? — не сумела сдержаться и задала мучавший всю дорогу вопрос.
— Все просто, — улыбнулся граф. — С некоторых пор девушки лучших аристократических родов следуют моде, пришедшей от элайцев. Неестественная худоба, достигаемая в ущерб здоровью. Знаете ли, то, что заложено от природы в элайских женщинах, нелепо смотрится на наших дамах. Но да ладно, то, что твориться в хорошеньких головках высокородных леди должно волновать их отцов и мужей, не меня. Хотя из-за их блажи, я был вынужден обратиться к вашему отцу. Объяснил ситуацию, и, с некоторых пор, барон Майлини пошел мне на встречу, отдал свою старшую дочь. Девушку плотного телосложения, сильную и здоровую.
Я судорожно сглотнула ком в горле. Теперь все встало на свои места, отец просто-напросто продал меня. Продал за титул, о котором давно мечтал.
— Так вот, дорогая, — продолжил граф. — Мне нужны внуки. Много внуков — крепких жизнеспособных мальчишек. И я против междоусобицы. А потому дети должны быть рождены от одной женщины. Кровные братья, чьим воспитанием я займусь самостоятельно. Вы понимаете?
Я со вздохом кивнула. Теперь поняла, какую роль уготовили мне граф и отец: бессловесной свиноматки, чья судьба умереть однажды от нескончаемых родов.
— Хотя о чем это я, — ухмыльнулся его сиятельство. — Это ведь честь для любой женщины, подарить своему мужу ребенка.
Я промолчала. Сказать мне было нечего, как и возразить. Впрочем, от меня и не ждали ответа.
— А теперь ступайте, дорогая Айя. Ваши покои уже готовы, вас проводят. Через час прибудет мой лекарь, осмотрит вас, подтвердит, так ли вы здоровы, как описывал барон Майлини.
— Граф, простите, — возле самой двери я решилась обратиться к нему с просьбой. — Прошу, сообщите отцу о том, что я приехала. Он переживает.
Ложь далась легко, ведь перед глазами стояло бледное лицо Виолы.
— Сообщу, идите Айя, мое терпение не безгранично.
Глава третья
Луи Нарвано
Из кабинета отца Луи вышел злой, аки сам Темный. Столько сдерживался, терпел, держался, пока старик распинался перед этой… этой, и на тебе, выгнали как мальчишку. Кстати, как ее там? Айя Майлини. Ну и имечко. По нему сразу понятно, что перед тобой простолюдинка, волей Безымянного попавшая в семью аристократов. А ее манеры? Бесстыдно пялилась на него, хоть бы глаза опустила или покраснела. Темнова девка! А все отец со своей блажью. Решил, понимаешь ли, род Нарвано возрождать, да возвышать. Вот и возрождал бы, а ему жить не мешал.
— Луи-и-и…ммм… милый…
Нарвано-младший на миг замер, а потом без промедления пошел на шепот. Такой томный, будоражащий и знакомый шепот. По нему он моментально узнал ту, кто скрашивала его ночи. Нет, не так, скрашивала его существование, волей отца превратившего дом в чертоги Темного.
— Бесценный, — мурлыкнул голос. — Иди ко мне?
Женский смех колокольчиками прокатился по коридору, уводя Луи все дальше от кабинета. Вначале вправо по узкому проходу, а после и вверх по лестнице до самой платформы, откуда открывался чудесный вид на город. Впрочем, Луи сейчас было не до любования, от предвкушения ныло в паху, а во рту стало сухо, как в пустыне. Только одно, вернее, одна могла унять его жажду.
— Луи, — голос шел из ниши, прячущейся за колоннами.
Нишу скрывала дверь, превращая пространство внутри в малюсенькую, но очень уютную комнату с единственным предметом мебели — постелью во всю ширину. Луи давно уже присмотрел это место, а после и оборудовал втайне от отца и слуг. Как он изощрялся и вспоминать не хотелось, главное, теперь у них имелось свое любовное гнездышко.
— Луи, ну где же ты?
Она возлежала на постели, призывно тянула к нему руки, улыбалась, хотя глаза блестели от непролитых слез. И из-за этих слез Луи был готов сразиться с самим Темным.
— Здесь, моя радость.
Одним движением он скинул сапоги и рухнул в объятья мягких перин и нежных рук. Зарылся пальцами в