Но если Антона не было, то вот Наталья точно на месте – со стороны приёмной начальства, сквозь тонкую щелку из-под двери, сочился свет.
– Привет, – дверь открывается бесшумно, и подруга, уткнувшаяся в монитор, буквально подпрыгивает на месте. – Извини, не хотела пугать.
– Ты не напугала, – пока я пересекаю просторную приемную, громко шлепая пляжными сланцами, женщина лихорадочно собирает разложенные на столе документы.
– А то и видно. Забыла, что у тебя на лице все написано? – пальцем очерчиваю в воздухе контур её головы. Ноль реакции, хотя обычно девушка расслабляется, и мы вместе хихикаем, что для Эвереста у нее уж слишком живая мимика. Усаживаюсь напротив, не дождавшись хоть мало-мальских объятий от подруги, которая, по идее, должна была по мне соскучиться за это время. – Ты так рада меня видеть… Наташ, не хочешь пояснить, что происходит? – Тыкать в ложь не стала. Сама все понимает. – Чего ты такая дерганая?
– Не сейчас, Жень. Давай вечером встретимся и поговорим, хорошо? Я же запретила тебе приезжать.
Вот так тепленький прием: подруга вошла в образ Эвереста и начала атаку без предупреждения. Я так растерялась, что не сразу нашлась с ответом.
– Во-первых, насколько я помню, ты не мой начальник, чтобы запрещать мне появляться в офисе, – сухо поясняю, чувствуя, как раздражение вновь дает о себе знать. – Во-вторых, я ещё не уволена, не так ли? Кстати, он на месте? – киваю на стену, за которой скрывается кабинет Игоря Петровича. – Будь добра, сообщи, что я приехала, как мы и договаривались.
– У него совещание, я не стану мешать.
Таким голосом Наташка обычно отшивает назойливых сотрудников, которые бегают к начальству по любому чиху. Но я-то не из-за ерунды здесь. И не по собственной прихоти.
– Ещё как станешь, если не хочешь, чтобы я помешала ему совещаться, просто ворвавшись в кабинет, – поднимаюсь с места, намереваясь дать понять, что я не шучу. – Какая муха тебя укусила? Это ведь не тебя собираются турнуть ни за что, не так ли? Да какого черта, Наташа! Я прервала свой отпуск, половину которого просидела в отеле и исправляла косяки сама знаешь кого, а вы в последний момент все переиграли? Продолжим спорить или ты сделаешь свою работу?
На секунду в мыслях проскальзывает сожаление. Может, и не стоило так уж резко?
– Так, все, брейк. Успокоились обе, пока не наговорили друг другу того, о чем потом пожалеем, – Наташка идет на попятный. Она знает, что завожусь я с пол-оборота, слишком импульсивная и эмоциональная. Обычно ещё себя сдерживаю, но не сейчас, когда уставшая и злая. Отпуск испорчен, премии лишилась, а сейчас могу и работу потерять с тем же успехом. Дома парень болеет, тут мне лапши на уши навесили. – Пошли кофе попьем, поговорим. У Игоря Петровича действительно совещание, может, к тому времени закончат.
В опровержение слов Натальи из-за стены разносится громкий мужской смех.
– Весело у них там.
– Не то слово, – соглашается подруга, и я невольно смеюсь, глядя на её кислую физиономию. – Идем?
Мы почти уходим, как дверь кабинета начальства распахивается, выпуская веселье в приемную.
– Наталья, душенька, организуйте нам кофейку, – в дверном проеме стоит Игорь Петрович. Довольный, веселый. Я бы даже сказала, неприлично счастливый. Улыбка такая, какой не было, даже когда стал главой компании. И я не знаю, что меня больше поражает: его благодушие или Антон на заднем фоне, что сидит на кожаном диване в кабинете начальства и воркует с Алиной, словно влюбленный голубь. – О, Евгения Олеговна, и вы тут?
Я с усилием отрываю взгляд от парочки, чувствуя, как промеж лопаток ложится чья-то ладонь. Наташка. Этот нехитрый жест помогает вернуть самообладание. Пожалуй, начать выяснять отношения прямо сейчас – не лучшая идея, в кабинете есть посторонние.
– Да. Вы хотели меня видеть, как только я приеду.
Голос ровный, я бы даже сказала, механический. И это хорошо. Возможно, мне лишь показалось, что одна рука Антона обнимает девушку за плечи, а вторая сжимает её ладони. И сидят они слишком близко – тоже показалось. Или это совсем не то, что видится на первый взгляд.
– Это было две недели назад, Орлова, когда «Октава» собрались разорвать все договоренности, – мужчина выставляет ладонь вперед, намекая, что и слушать ничего не желает. – Я помню, у вас там в поездке что-то с документами произошло, и вы не могли вернуться раньше, – отмахивается начальство, – но это ничего не меняет. Давайте о работе поговорим в понедельник, там и решим, что делать с вашей ошибкой. К счастью, Алина Игоревна уже урегулировала возникший конфликт к «Октавой», поэтому дела подождут.
Я едва не скрипнула зубами от досады. Значит, Алина Игоревна урегулировала? Вот как. Видимо, я перегрелась и получила солнечный удар, когда решила, что это я две недели пахала, заново составляя документы и ведя переписку с представителями «Октавы» прямо из отеля. Консультировала и направляла Алину, чтобы она в очередной раз не напортачила.
Что ж, ну теперь мне хотя бы понятно, откуда ноги растут у этой мутной истории. А то две недели думала-гадала, что за ерунда с договором, и почему «Октава» чуть не послали нашу компанию к едрене фене. Возникло подозрение, что при трудоустройстве в «Октаву» сотрудники не только подписывают трудовой договор, но и дают обет молчания. А в дополнение ко всему проходят курсы увиливания от прямых вопросов. Я так и не поняла, что конкретно произошло с нашей последней встречи. А Алина ни бе, ни ме, ни ку-ка-ре-ку о причинах конфликта.
Вот только недолго этой стрекозе плясать осталось – подниму переписку за несколько месяцев, выцеплю из неё все документы, и чья-то песенка будет спета. Какое счастье, что я работаю на своём ноутбуке, а не на корпоративном. Как бы Алина не льстила мне эти месяцы, не восхищалась моим умом и работоспособностью, не строила из себя невинную овечку, но я так и не забыла её обещание двухгодичной давности – вернуться и уничтожить мою карьеру. Так что я была начеку с той самой фразы: «Это Алина Игоревна, прошу любить и жаловать!»
Предупрежден, значит, вооружен. Что ж, посмотрим, кто кого. Я не собиралась складывать лапки и подставлять филейную часть для пинка. Обойдется.
– Конечно. Увидимся в понедельник, Игорь Петрович.
– Стойте, душенька, ну что ж вы так спешите, – фамильярность Игоря Петровича бесила просто невообразимо, но человек неисправим. Я пыталась в первые месяцы совместной работы указать ему на личные границы, но проще уговорить тигра не нападать. Вечно себе на уме. – У нашей компании отличный повод для праздника, и раз уж вы тут, то просто обязаны разделить эту радость