– Потому что когда очаровательная вдова выступает в мою защиту в пределах слышимости, обычно она рассчитывает произвести на меня впечатление.
– Вдова? Вы подумали, что я вдова? – Эмили достала веер и принялась лихорадочно обмахиваться. – О Господи! Так вот почему вы так легко согласились пойти со мной! Вы подумали… Мне кажется, вырешили…
– Что вы вдова, желающая слегка развлечься. Да. – Предчувствие надвигающейся катастрофы охватило его. – Скажите мне, что я не ошибся.
– Но вы ошиблись! Я вовсе не вдова. Я ношу траур по матери, умершей в прошлом году.
Чувство беды набатным колоколом загрохотало у него в голове. Она вовсе не вдова! Вероятно, она девственная дочь какого-то сквайра. А он увез ее в своей карете, не остерегаясь, что их кто-нибудь может увидеть!
Нет, он не мог оказаться таким глупцом!
– Вы шутите? Это какая-то игра!
– Вовсе нет! Я говорю правду!
– Следует ли понимать, что вы не замужем? – Противная судорога скрутила желудок.
Она яростно закивала.
– И чиста, как свежевыпавший снег, полагаю. – Ярость закипела у графа в душе. Как он мог действовать так безрассудно? – Вы правы, и в самом деле произошла ужасная ошибка.
– Вы сейчас же должны отвезти меня назад. Теперь вы видите, что я не из тех женщин, что вы подумали. Чем дольше вы будете удерживать меня здесь, тем больше пострадает моя репутация. Кроме того, мой кузен будет меня искать.
При этих словах к горлу подступила дурнота. Ее будет искать кузен! А кто еще? Нетерпеливый отец? Интриганка тетушка? Что, если она лжет? Его и прежде пытались поймать в западню чрезмерно усердные мамаши. Единственно по этой причине он и избегал всегда молодых незамужних женщин.
Холодная ярость охватила его.
– Подозреваю, что ваш кузен отлично знает, где вы сейчас находитесь!
Эмили уронила веер на колени.
– Что вы хотите этим сказать?
Настороженное выражение ее лица он истолковал как лишнее доказательство ее вины.
– Вы прекрасно знаете, что я хочу сказать. Все это всего лишь небольшой заговор, не правда ли? Если я вернусь на бал, то встречу толпу людей, ожидающих нас и готовых заставить меня «исправить» мою неосторожность. Ну что ж, разрешите мне сказать вам кое-что. Если вы думаете, что я позволю какой-то ловкой девственнице заставить меня жениться…
– Заставить вас жениться! Не думаете же вы… что это… – бессвязно пробормотала она и замолчала, затем прерывисто вздохнула. – Вы полагаете, что я умышленно сделала это? Вынудила вас увезти меня без сопровождения в карете, рискуя своей репутацией?
– Что еще должен я думать? Вы защищали меня, отлично зная, что я стоял там и слушал. Вся эта чушь о том, что вы приняли меня за своего кузена…
– Ах вы, высокомерный, самонадеянный мерзавец! Вижу, я ошибалась, не поверив тому, что мне говорила Софи! Очевидно, вам знаком только определенный сорт женщин и вы не можете поверить, что существуют и другие…
– О, я очень хорошо изучил порядочных женщин, – раздраженно огрызнулся он; его прежний страх поднял свою уродливую голову. – Они затевают игры, подобные этой, чтобы поймать себе видного богатого мужа. Они жаждут денег, положения и возможности превратить жизнь мужчины в ад, и идут на все, чтобы добиться этого.
Эмили едва не задохнулась, не сумев и слова вымолвить от возмущения, а он добавил с неприкрытой грубостью:
– Непорядочные женщины, напротив, честны в том, чего ожидают в уплату за предоставленные удовольствия. С ними легче управляться, они отнимают меньше времени от важных дел и не требуют от мужчины больше того, что он может дать. О да! Я хорошо усвоил разницу и всегда предпочитаю этих женщин так называемым порядочным.
Эмили выпрямилась и смерила графа ледяным взглядом.
– Возможно, вам трудно в это поверить, лорд Блэкмор, но есть женщины, сильно отличающиеся от тех, каких вы только что описали. Женщины, которые не стремятся улучшить свое положение или судьбу, обманом заставляя несчастных мужчин жениться на себе. Я отношусь к их числу. Я вполне довольна своей собственной жизнью и не собираюсь вмешиваться в вашу. И конечно же, я и не думала ловить вас в западню. Просто я допустила ошибку, и эта ошибка кажется мне все более и более ужасной с каждой минутой, проведенной в вашем омерзительном обществе!
Горячность ее тона сильно удивила его. Она выглядела ярким воплощением всех оскорбленных женщин. Но в таком случае она должна быть немного актрисой, чтобы сыграть это, разве не так?
– Значит, вы утверждаете, будто не знали, что я подслушивал ваш разговор?
– Я не так дурно воспитана, чтобы позволить подруге говорить о мужчине, когда он это слышит!
– Ну хорошо, – сказал он, сбавляя тон. – Предположим, вы не знали, что я стою на балконе, но почему же вы защищали меня перед леди Софи, если совсем не знали, кто я такой и насколько справедливы все эти слухи обо мне?
Она холодно посмотрела ему в глаза.
– Я знала о вашей работе в парламенте. Мне казалось, что она характеризует вас как честного и порядочного человека.
Он содрогнулся в душе, когда она сделала ударение на слове «казалось». Не слишком ли он поспешил в своих суждениях о ней?
Карета накренилась, и Эмили швырнуло в сторону, при этом из-под платья показалась ее изящная и, бесспорно, привлекательная лодыжка, но как только девушка выпрямилась, ее ножка снова скрылась от посторонних взглядов.
– Кроме того, недопустимо злословить о человеке в его отсутствие, когда он не может защитить себя. Мой отец, приходский священник в Уиллоу-Кроссинг, учил меня никогда не прислушиваться к таким досужим сплетням.
– Ваш отец священник?!
Его неловкость росла с каждой минутой. Дочь священника пыталась поймать его в ловушку? Это совсем уж невероятно. Граф застонал.
– Да, сказана она, чуть-чуть помедлив, чтобы осознать его вопрос. – Вы могли бы многому у него поучиться. Он никогда не судит о людях, ничего о них не зная. Он всегда приводит слова Евангелия: «Не судите, да не судимы будете», от Матфея, глава 7, 1.
Во имя всего святого! Эта женщина цитировала Библию с указанием главы и стихи.
– Я живу в соответствии с этим правилом, – продолжала она, теперь уже полностью овладев собой. – Никто, кроме Бога, не имеет права судить людей, даже вы! И более того…
– Хватит…
Она продолжала, словно не слыша его:
– Есть еще цитата, где говорится…
– Перестаньте! Я вам верю!
На лице ее появилось забавное выражение, почти разочарование, как у проповедника, которого согнали с кафедры.
– Вы… что?
– Я вам верю.
Даже он при всем своем циничном отношении к жизни не мог допустить, что женщина, способная цитировать Библию, могла плести против него заговор. Глядя в сторону, он проворчал:
– Ясное дело, вы не… не того сорта женщина, за кого я вас принял.
– Надо думать, нет, – надменно сказала она. Стиснув зубы, он добавил:
– Прошу прощения, что оскорбил вас.
Последовало долгое ледяное молчание. Боже милостивый! Ему следовало бы понять это раньше, но