Он метнул на нее взгляд, пытаясь понять, о чем она думает.
Она наблюдала за ним с настороженностью загнанного оленя.
– Значит, вы поняли, что я не собиралась обманывать вас?
– Да.
– Вы признаете, что ошибались?
– Да, да, дьявол побери!
Она шмыгнула носом и выпрямилась.
– Не стоило бы при мне ругаться.
– Ради Бога! Теперь вы исправляете мой язык. – Он вздохнул. – Вы такая же зануда, как моя сводная сестра. Она постоянно изводит меня, пока я не признаю, что был не прав. И она тоже исправляет мою речь и цитирует Священное Писание в попытках направить меня на путь истинный.
– Тогда ей приходится тратить на вас очень много усилий. Он удивленно уставился на девушку, затем расхохотался.
– И в самом деле много.
Девчонка оказалась с характером, надо отдать ей должное. Ни одна женщина, кроме Сары, никогда не осмеливалась критиковать его в лицо, хотя многие, без сомнения, делали это за его спиной.
Эта маленькая пасторская дочка оказалась довольно-таки интригующим созданием. В ней не было ни капли глупого жеманства, не в пример большинству молодых женщин, которых навязывали ему за эти дни. Интересно, хорошенькая ли она под этой маской? Все остальное выглядело многообещающе.
Боже милостивый, о чем только он думает? Она ведь девственница!
– Дочка священника, цитирующая Священное Писание… – произнес он, пытаясь удержать эту мысль в голове. – Я и вправду попался как дурак, не так ли?
– Да. – Эмили аккуратно расправила юбки. – Теперь вы должны отвезти меня назад.
– Конечно, должен. – Но он и пальцем не пошевелил, что бы приказать кучеру развернуть карету в обратную сторону. Сначала нужно обсудить возможные проблемы, вытекающие из его фатальной ошибки. – Скажите-ка мне кое-что, мисс… мисс…
– Фэрчайлд[1], – сказала она.
Он застонал.
– Даже ваше имя вопиет о чистоте и невинности.
Пока карета продолжала громыхать по дороге, он скрестил на груди руки.
– Как я могу возвратить вас на бал, не загубив вашу репутацию? Если ваш кузен вас ищет, он может оказаться на ступеньках крыльца, когда мы вернемся.
Тревожные морщинки омрачили ее гладкий лоб.
– О Господи, вы правы! Даже если он не знает, что я покинула бал, там были слуги. Они видели, что мы уехали вместе.
– Об этом вам не стоит беспокоиться; я хорошо заплатил им, чтобы они держали наш отъезд в секрете.
Когда она гневно взглянула на него, он пожал плечами:
– Я не люблю, когда о моих личных делах болтают по всей округе. Слуги никому об этом не скажут, уверяю вас. И все же кто-то еще мог видеть, как мы вышли вместе. И если мы вместе вернемся…
Эмили без сил поникла на сиденье.
– Это правда. Вас невозможно не заметить.
Никто прежде никогда не говорил ему такого. Он улыбнулся.
– Боюсь, что так. Поверьте, сейчас я хотел бы, чтобы было иначе.
Несколько человек точно должны были увидеть, что она покинула бальный зал с графом Блэкмором. И если после длительного отсутствия она вернулась бы с ним вместе… Он поморщился. Ей не было нужды ставить ему западню. Результат получился бы тот же. Все, что для этого нужно – один-единственный человек, стоящий у входа. Тогда все узнают, что она выезжала в карете с графом, скандально известным своими связями с женщинами сомнительной репутации, и она наверняка будет обесчещена.
Он не хотел губить ее. Им овладело непривычное чувство – назойливое стремление ни в коем случае не причинить ей какого-либо вреда – и он сам не понимал почему. Потому ли, что она была доброжелательна и так невинна? Или потому, что она защищала его без всякого умысла, а просто из чувства справедливости?
Вдруг раздались глухие удары со стороны кучера. Затем послышался голос, приглушенный обивкой кареты:
– Мы выезжаем на главную дорогу, милорд. Куда теперь?
– Остановись-ка здесь на минутку. – Джордан бросил на девушку изучающий взгляд. – Ну, мисс Фэрчайлд, что мы будем делать? Я мог бы отвезти вас домой, затем вернуться и сделать вид, что выходил один. Но позже вам самой придется выкручиваться, сочинив что-нибудь насчет того, каким образом вы попали домой и почему покинули бал без сопровождения.
– Я не стану лгать, лорд Блэкмор, – решительно сказала она. – Это не в моих правилах.
Он с трудом сдержал улыбку.
– Понимаю. Тогда, возможно, у вас есть план, как вернуться на бал, чтобы этого никто не заметил?
Она нервно теребила бархатный шнурок от сумочки и вдруг просияла:
– Что, если вы доставите меня к границе парка? Я смогу незаметно проскользнуть туда и затем возвратиться в бальный чал, словно все это время гуляла на воздухе. Тогда мне не придется лгать. Если вы чуть подольше останетесь снаружи, а потом вернетесь с вашим рассказом, что выезжали один, нам удастся благополучно выпутаться.
– Другими словами, вы не хотите лгать, но, нимало не усомнившись, намерены заставить меня делать это.
– Извините меня, – сказала она с явной досадой. – Вы правы, очень непорядочно с моей стороны просить вас…
– Все в порядке. – Граф с трудом сдерживал смех, подступавший к горлу. Дьявол побери, он никогда не встречал такую принципиальную женщину. Не мог он и припомнить, чтобы хоть одна его так развеселила. – Поверьте мне, я без милейших колебаний сочиню любую ложь, чтобы спасти вашу репутацию.
Бледная улыбка скользнула по ее губам. – Благодарю вас.
Джордан постучал в потолок, затем приказал кучеру возвращаться назад в парк. Пока кучер разворачивал карету, граф снова сосредоточил внимание на мисс Фэрчайлд.
Она молча смотрела в окно. Ее черное платье полностью поглощало слабый свет луны, проникавший сквозь окошко, и на его фоне отчетливо выделялись в лунном сиянии руки и лицо девушки.
Мягкий овал ее лица был полон тайны. Если бы он только мог увидеть больше! Если бы он мог сорвать с нее полумаску и разглядеть как следует! То, что он мог видеть, выглядело совершенным. Ее высокий лоб, белеющий в свете луны… изящно округленные щеки… полные губы. Ее волосы, напоминавшие шелк даже внутри темной кареты и…
Что это на него нашло? Он ударился в поэзию, чего с ним никогда не случалось, и в особенности недопустимо в отношении строгой маленькой мисс Фэрчайлд. Он не должен даже думать о ней в таких выражениях. Она совсем не в его вкусе.
Внезапно она встретилась с ним взглядом.
– Лорд Блэкмор, я должна извиниться за то, что втянула вас в эту историю.
– Нет, нет, – запротестовал он, категорически отмахиваясь рукой. – Мы оба честно заблуждались. Если нам повезет, никто никогда об этом не узнает.
– А если узнает?
Она спрашивала, можно ли верить, что он поступит правильно. Ему вдруг ужасно захотелось убедить ее в своей порядочности.
– Я сделаю все, что