Как и было обещано, гардероб укомплектован. Однако Айрин не упомянула, что это только её одежда. Ну, одежда, которую она бы носила. Саронги всех цветов, узоров и тканей. Обнажающие живот лифы, усыпанные драгоценными камнями и кружевами, некоторые настолько прозрачные, что можно увидеть соски. Даже в аду есть одежда скромнее. В конце концов, я останавливаю выбор на чёрном саронге с зубчатым краем и подходящим топом с рукавами-колокольчиками, который едва прикрывает живот. Это наименее непристойная вещь, которую я смогла найти, но все равно я отдёргиваю низ лифа, чтобы прикрыть больше тела. Мне повезло с обувью. Айрин так любезно оставила несколько пар атласных туфель, украшенных разноцветными бусинами и драгоценными камнями. Очень богемно и на самом деле чертовски удобно. Попытавшись уложить свои спутанные волосы, я покидаю уютную комнату, чтобы найти то, что мне так отчаянно нужно: ответы.
Я никогда не была в этой части особняка Айрин, поэтому иду по коридору к огромному пространству, оборудованному десятками плюшевых шезлонгов и гигантскими подушками вдоль стен. Сцена и бар освещён мягким красным светом. Я помню… это была главная площадка, предназначенная для вечеринки, на которой я присутствовала. А у стойки бара, развалившись на табурете, сидит потрясающе красивый парень с бронзовой кожей и темными, манящими глазами. Он стройный, почти женственный, но в тоже время поджарый. Его пышные черные волосы падают на обнажённые плечи, подчёркивая прямой, изящный нос и изогнутые губы. На нем только короткий белый саронг, который едва прикрывает его мальчишеское достоинство. Молодой человек, которому не больше семнадцати лет, лучезарно улыбается и грациозно соскальзывает со стула, чтобы подойти ко мне. Когда он останавливается передо мной, улыбка все ещё украшает его губы, и я замечаю, что щеки парня покрыты золотистым блеском, и он, возможно, пользуется подводкой для глаз и тушью. А ещё у него самые густые, самые удивительные ресницы.
— Привет, Иден, — говорит он с акцентом, который я не могу определить. — Я Кайро. Приятно снова тебя видеть.
Снова? Хотелось бы верить, что я вспомню это прекрасное создание, но в последний раз, когда я была здесь, нас окружали потрясающие мужчины и женщины. К тому же, я была пьяна, если не сказать больше.
— Айрин попросила меня проводить тебя к её покоям, на случай, если ты забыла дорогу.
Он предлагает мне руку, и после нескольких секунд быстрого созерцания я хватаю его за локоть. А что мне ещё остаётся делать?
— Надеюсь, ты нашла свою комнату удобной. А одежду… она подошла? Я должен был догадаться, — комментирует Кайро, ведя их по противоположному коридору.
— Да. Спасибо, — тихо отвечаю я. У меня не хватает духу сказать ему, что, хотя комната прекрасна, но я не любитель придерживаться последних модных тенденций.
— Айрин сказала мне, что ты была пленницей Альянса посвящённых. Мне очень жаль. Надеюсь, ты не пострадала.
— Нет.
— Хорошо. Из того, что я слышал, они могут быть безжалостными животными. Мы не часто видим таких, как они. Они считают наш образ жизни безосновательным и порочным.
Судя по тому, что я помню с прошлого раза, когда была здесь, я могу понять почему. Гомосексуализм, распущенность, пьянство… что-то подсказывает мне, что Айрин не испытывает угрызений совести по поводу грехов плоти под её крышей. На самом деле, она поощряет это.
Не успеваю я опомниться, как мы уже стоим перед изящно вырезанными дверями, инкрустированными сверкающими красными драгоценными камнями и золотыми вставками. А в центре каждой двери искусно выполненный глазок из сверкающих черных бриллиантов. Логово Наблюдателя.
Я делаю глубокий вдох. В последний раз, когда я была здесь, то бежала со слезами унижения, обжигающие мои глаза. Я не в настроении для нарциссизма Айрин, но у неё есть информация, а значит, что она одержала верх. И по её словам, она спасла мне жизнь. И если я правильно помню, Айрин никогда ничего не делает просто так. Она будет ожидать чего-то взамен. Что-то, что я не уверена, что могу предложить. Как и в первый раз, когда я стояла перед этими поразительными дверями, они открываются сами по себе. И то, что я вижу, почти заставляет меня сломаться прямо здесь и сейчас.
Они здесь.
Сем7ёрка.
Феникс, Джин, Тойол, Андрас, Каин, Лилит и… Легион.
Мои губы приоткрываются и во рту пересыхает. Слова застряли у меня в горле, и я с трудом сглатываю. Он… ещё красивее, чем я помню. Как будто прошло не три дня, а несколько недель. Месяцы. И хотя это невозможно, он кажется больше, выше. Даже его волосы кажутся темнее, а серые глаза ярче, когда он пристально смотрит на меня, его смертоносный взгляд ползёт вверх и вниз по моему скудно одетому телу. Он так же безжалостно красив, как я помнила. И хотя сейчас я застыла на месте, наши глаза сцепились в безмолвной битве, мой разум немедленно переходит к…
— Сестра. Мери.
— Здесь. В полной безопасности, — отвечает Каин, стоя справа от Легиона. Я осознаю, что Сем7ёрка либо сидят, либо стоят рядом друг с другом на одной стороне комнаты. Как будто они на страже. Вот тогда я смотрю на другую сторону комнаты, и этот несчастный узел эмоций снова пульсирует.
В дальнем конце гигантского дивана сидит Крисиз, с рукой на перевязи и повязкой на голове. А рядом с ним сидит одно из самых потрясающих созданий, когда-либо созданных.
— Нико? — хриплю я сквозь комок в горле размером с мяч для гольфа.
— В плоти, детка, — лениво улыбается молодой колдун, разглаживая лацканы своего тёмного костюма. Он встаёт, чтобы подойти ко мне, и я встречаю его на полпути, почти врезаясь в грудь. Нико, пахнущий морем, пряностями и надвигающемся штормом, обнимает меня.
— Я думала… думала, что ты погиб, — бормочу я ему в пиджак, сдерживая рыдания.
Нико целует меня в макушку.
— О, тебе придётся хорошенько постараться, чтобы избавиться от меня.
Затуманенными глазами я смотрю на него, отказываясь скрывать уязвимость, которая так болезненно