Миа зашла за угол обшарпанного здания и услышала музыку. Тихий кантри раздавался из радио в маленьком ремонтном зале с машиной на платформе. На походном стуле, спрятав лицо под козырьком кепки, сидел мужчина в ботинках и грязной рабочей одежде, и спал.
– Эй, есть тут кто?
Она аккуратно постучала по металлическому дверному косяку.
– Это вы, Роар?
Житель Хитры медленно пришел в себя и, увидев ее, вздохнул, словно она отвлекла его от важных дел.
– Да?
– Я Миа Крюгер. Насчет «Ягуара». Пришла спросить, закончили ли вы. Перемещаться по острову без машины трудновато.
– Закончили?
Он сухо рассмеялся, обнажив зубы, явно давно не видевшие стоматолога.
– Нет, ну что вы. Коленчатый вал сломан, гильзы цилиндров надо менять, удивительно, что вы вообще сюда на ней добрались.
– Да ладно?
Он неохотно встал со стула и, зевая, подошел к Мии.
– Нужны запчасти из Англии.
– Хорошо. Когда их привезут?
– Вы хотите, чтобы я заказал их?
– Так вы не?..
Мии пришлось прикусить губу, чтобы не сделать мужику выговор. Единственный сервис в этой части острова, и если она планирует получить машину обратно, лучше этого парня не раздражать еще больше, чем он уже есть.
– Да, закажите.
– Окей, – сказал Роар, проведя рукой по грязной тряпке. – Это займет пару недель.
– А у вас нет какой-нибудь… машины в аренду? – спросила Миа, но тут же поняла, еще не договорив фразу.
Она больше не в Осло. Тут деревня.
– В аренду? – ухмыльнулся владелец мастерской, обнажив ряд желтых зубов.
– Поняла, поняла, – кивнула Миа.
– Тебе не на чем ездить?
– Да, но ладно, спасибо.
Она хотела было развернуться, как вдруг он изменился в лице, словно внутри него все же жил человек.
– У меня есть тут кое-что, – кашлянул он, кивнув на брезент в самой глубине захламленного помещения. – Взял его в залог. Франты хреновы, со своим выращенным лососем, тоже мне. Ходят с бриллиантовыми часами, а оплатить счета – хренушки. Одни понты, чертова шайка.
Он отложил тряпку и снял брезент.
Миа почувствовала, как на ее лице растянулась улыбка.
Перед ней стоял черный матовый «Дукати».
– Вау.
– Что, любишь мотоциклы?
И снова проблеск нормального человека, когда Роар изобразил нечто похожее на улыбку.
– Я сам обожаю «Харлеи», эти итальянские мальчишки ко мне не очень заходят, но да, хороший мотик, что уж тут.
Сплюнув на пол, он сдвинул кепку на затылок.
– В общем да, твою тачку чинить еще пару недель. А пока заинтересует тебя этот?
– Несомненно.
– Все равно стоит тут, место занимает. Подойдет тебе такая машина в аренду?
– Идеально.
– Хорошо. Закажу детали в течение дня. Свяжусь с тобой, когда все починим, пойдет?
– Пойдет, – улыбнулась Миа.
И выкатила черное чудо на солнечный свет.
6
Ханна Хольмен последний раз огляделась по сторонам, прежде чем взяться за дверную ручку кабинета психолога Фабиана Стенгеля. Придя к нему первый раз, Ханна испытала чувство стыда, да и сейчас ей все еще немного стыдно. Не потому, что ей казалось неприличным ходить сюда, а из-за сплетен вокруг этого. Хитра – маленькое местечко, и люди здесь любопытные, и в последние годы только и говорили, что о ее семье.
Ханна – старшая сестра Юнатана Хольмена.
Три года назад и у нее болело все, и душа, и тело, она с трудом могла надеть платье. Ноги едва справлялись с педалями велосипеда, словно ее тело вдруг стало весить сотню килограммов.
Она тогда рано пришла, еще оставался почти целый час до приема. Села на лавку в тени за домом культуры в надежде, что никто ее не заметит.
Одиннадцать лет.
Столько бы ему было сейчас.
Ханна поднялась по лестнице и села в одно из светлых кресел. В комнате ожидания никого не было. Стенгель заранее предусмотрел это, поняв, что место, где он работает – небольшой малонаселенный островок, и никому не хотелось встретиться в приемной с соседом или мамой одноклассника. Поэтому он, назначая приемы, всегда оставлял между ними большие интервалы. Однажды правда кое-что случилось. Ханна вообще-то не любила распускать слухи, но тот эпизод заслуживал внимания. Она сидела в ожидании приема, и на полу стояла сумка, очень дорогая. Девушке пришел в голову вопрос: у кого на острове может быть «Эрмес Биркин», они же стоят огромных денег. В это мгновение дверь открылась, и что вы думаете, кто вышел?
Синтия Притц.
Потом они с подружками весело позубоскалили над ней, встретившись дома у Сильвии, тогда это было единственное место, где можно было бывать всем вместе. Мама Йессики совсем сошла с ума, неудивительно, что Йессика такой стала, а дома у Ханны царила настолько гнетущая тишина, что можно было задохнуться.
– Синтия Притц? Да ладно?
Йессика смеялась громче обычного, а у Сильвии так выпучились глаза, словно сейчас выкатятся из орбит.
– Ходит к психологу?
В перчатках, солнечных очках и в платке на голове, словно какая-то кинозвезда из прошлого, покашливая, прошла в своем дорогом красном пальто «Марни».
Ханна сделала вид, что не обратила на нее внимания, но заметила, что богатая дама смутилась.
Синтия Притц.
Жена Хенри Притца.
Мама Александра и Беньямина Притцев.
Самая состоятельная семья острова.
– Вот видишь, – говорила Йессика. – Деньги не главное. От них одни несчастья.
Подруги согласно закивали, ведь в их семьях денег особо не было, и им, честно говоря, было приятно услышать, что даже у тех, у кого «Феррари» и «Ламборгини», бассейны и собственные конюшни с арабскими скакунами, есть темы для разговора с психологом.
И тут Йессика, заговорив тише, попросила подруг подвинуться к ней поближе, и они сели кучнее на розовом ковре.
– Я кое-что о них знаю.
С серьезным взглядом прошептала она.
– Секреты.
Девушкам, само собой, стало страшно любопытно, но Йессика отказалась рассказывать дальше.
Только провела пальцем по губам, словно застегнула рот на молнию.
Даже представлять не хочу. Что будет, если об этом кто-нибудь узнает, вот что я могу вам только сказать.
…
– Ханна?
В дверях показался улыбающийся психолог, и через мгновение Ханна уже сидела в кабинете. Там, за закрытой дверью, она ощущала себя в безопасности.
Она еще в первый свой визит поняла это: сюда приходишь, словно в другой мир. Спокойно. Безопасно. Не было ни письменного стола, ни кушетки, на которой надо было лежать. Фабиан сидел в бежевом кожаном кресле, а она в точно таком же напротив. Кресла стояли на белом невероятно мягком ковре. Вдоль одной стены книжная полка, не переполненная, может, с дюжину книг, расставленных по цветам.
В этом кабинете она себя очень хорошо чувствовала.
Так хорошо, что чуть ли не испытывала угрызения совести.
Вот бы остаться здесь навсегда и никогда не возвращаться домой.
В мертвый дом.
К мертвому взгляду.
Мама.
Которая всегда была такой живой.
Которая всегда была для нее примером для подражания.
Теперь лишь сгорбленная тень.
Молча сидевшая на диване в гостиной.
Она даже телевизор не включала.
Не издавала ни звука.
Где-то в своих мыслях.
– Как ты, Ханна?
Ханна отбросила дурные мысли.
– Все хорошо, – ответила она, поджав под себя ноги.
– А как твоя мама?
– Все так же.
– Так и не разговаривает?
Ханна покачала головой.
– Сегодня особенный день, верно? Хочешь поговорить об