Не обращая внимания на его слова, Лара опять попыталась позвонить в больницу, но не успела до конца набрать номер, как он выхватил у нее трубку и вырвал провод из аппарата, так что тот повис у него в кулаке.
Она повернулась к нему, чтобы дать отпор, и впервые с тех пор, как впустила незнакомца в дом, почувствовала страх. Даже в этом небольшом техасском городке нередки случаи наркомании. Вскоре после приезда Лара установила в доме сигнализацию, чтобы предотвратить кражу лекарств, отпускаемых по рецепту, и наркотических болеутоляющих средств.
Он явно почувствовал ее страх. С грохотом бросил трубку на стол и мрачно улыбнулся.
— Послушайте, док, если бы я заявился сюда, чтобы на вас напасть, то давно бы это сделал и мой след бы простыл. Дело в том, что я не хочу, чтобы об этом знало много людей. Так что позабудем о больнице, ладно? Помогите мне, и мы распрощаемся.
Губы у него побелели и напряглись. Он шумно втягивал воздух через стиснутые зубы.
— Вам плохо?
— Вовсе нет.
— Вам очень больно.
— Да, — признался он, кивнув головой. — Болит так, что хоть вой. Вы что, хотите, чтобы я истек кровью, пока мы спорим?
Она внимательно посмотрела на его полное решимости лицо и сделала вывод, что ей следует согласиться, иначе он уйдет. Последнее, конечно, предпочтительней, но в таком случае пострадает его здоровье, а возможно, ему грозит и смерть. Лара приказала мужчине спустить джинсы и лечь.
— Я сам не раз давал такую команду, — заметил он, с трудом взбираясь на стол.
— Охотно верю. — Она направилась к раковине, чтобы помыть руки дезинфицирующим раствором. — Если вам известно, где доктор Паттон держал виски, вы, должно быть, местный житель.
— Я здесь родился и вырос.
— Тогда почему вы не знаете, что он ушел на покой?
— Я какое-то время отсутствовал.
— Вы у него лечились?
— С тех пор, как себя помню. Он лечил меня от ветрянки, тонзиллита, починил мне два сломанных ребра, ключицу, сломанную руку, спас от заражения крови, после того как я поиграл в футбол ржавой консервной банкой. У меня до сих пор остался шрам на бедре в том месте, которым я на нее приземлился.
— Наверное, плакали?
— Ни в коем случае, — серьезно откликнулся он. — Сколько раз я являлся сюда за помощью среди ночи, и док Паттон открывал мне эту самую заднюю дверь. Между прочим, он не был таким скупердяем, когда виски использовалось в медицинских целях. Что вы делаете?
— Это успокоительное. — Лара нажала на поршень шприца, и в воздухе рассеялось туманное облачко лекарства.
Затем она положила шприц на стол и протерла его руку смоченной в спирте ватой. Прежде чем Лара сообразила, чтб он собирается сделать, мужчина схватил шприц, нажал большим пальцем на поршень и выпустил жидкость на пол.
— Вы что — считаете меня идиотом?
— Мистер…
— Если вы хотите, чтобы я не чувствовал боли, дайте мне стакан виски. Я не позволю накачать меня наркотиками, чтобы я перестал соображать и вы могли вызвать «скорую».
— Кстати, о шерифе. По закону я обязана сообщать властям о всяком огнестрельном ранении.
Он попытался сесть, и, когда это ему удалось, яркая кровь хлынула у него из раны. Он застонал. Лара торопливо натянула хирургические перчатки и принялась осушать кровь марлевыми тампонами, чтобы определить серьезность раны.
— Боитесь заразиться спидом? — спросил он, кивнув на ее руки в перчатках.
— Профессиональная осторожность.
— Не стоит волноваться, — объявил он с усмешкой. — Я всегда осторожен.
— А вот сегодня не остереглись. Может, вас поймали, когда вы мошенничали в карты? А может, приударили не за той женщиной? Или чистили ружье и оно случайно выстрелило?
— Я же сказал вам, что это…
— Помню. Упали на вилы. Только вилы оставят колотую рану, но не вырвут часть ткани. — Она быстро и ловко обрабатывала рану. — Послушайте, мне придется иссечь края и наложить внутренние швы. Будет больно. Я должна вам дать обезболивающее средство.
— Об этом не может быть и речи. — Он попытался слезть со стола.
Лара его остановила, упершись ладонями ему в плечи. Пальцы перчаток были запачканы кровью.
— Может, попробуем лидокаин? Это местное анестезирующее средство, — пояснила она, взяла флакон из шкафа и дала ему прочитать наклейку. — Вы согласны?
Он неохотно кивнул и стал наблюдать, как врач готовит другой шприц. Она сделала укол вблизи раны. Когда окружающие ткани потеряли чувствительность, она выровняла поврежденные места, обработала освеженные края физиологическим раствором, наложила внутренние швы и дренировала рану.
— А это еще что такое? — Незнакомец был бледен и обильно потел, но внимательно следил за умелыми движениями ее рук.
— Это приспособление для дренажа. Чтобы удалить из раны излившуюся кровь и лимфу и предотвратить инфекцию. Я сниму дренаж через несколько дней. — Она наложила внешние швы и покрыла рану стерильной повязкой.
Бросив грязные перчатки в специальный металлический бачок для инфицированных материалов, Лара вымыла руки над раковиной. Затем попросила его сесть, чтобы обмотать туловище эластичным бинтом, который будет фиксировать повязку.
Она отступила назад и придирчиво осмотрела результаты своей работы.
— Вам повезло, что стрелок оказался не из лучших. Чуть-чуть вправо, и пуля задела бы жизненно важные органы.
— А чуть-чуть ниже, и мне бы уже никогда не проникнуть в некоторые другие органы.
Лара неодобрительно взглянула на него.
— Считайте, что вам очень повезло.
Она старалась держаться беспристрастно, хотя, бинтуя рану, всякий раз обхватывала его руками и почти прижималась щекой к его широкой груди. У него был крепкий, загорелый, покрытый волосами торс. Эластичный бинт рассек надвое его плоский мускулистый живот. Ей приходилось работать в отделениях «скорой помощи» больших городских больниц и зашивать раны многим подозрительным личностям, но никто из них не был таким разговорчивым, занимательным и… красивым.
— Поверьте мне, док. Мне всегда чертовски везет.
— Хорошо, хорошо, я вам верю. Похоже, вы из тех, кто рискует, но умеет выкручиваться. Кстати, когда в последний раз вам делали противостолбнячную прививку?
— В прошлом году.
Она недоверчиво посмотрела на него. Он, будто давая клятву, поднял правую руку.
— Чтоб мне провалиться на этом месте.
Незнакомец слез со стола и, прислонившись к нему бедром, натянул джинсы. Он не стал застегивать ремень.
— Сколько я вам должен?
— Пятьдесят долларов за прием во внеурочное время, пятьдесят за наложение швов и повязки, по двенадцати за два укола, включая тот, что вы испортили, и сорок за лекарства.
— Какие еще лекарства?
Лара достала две пластиковые упаковки из запирающегося на ключ шкафа и протянула ему.
— Это антибиотик и болеутоляющее. Как только действие лидокаина кончится, вам станет больно.
Он вытащил из переднего кармана облегающих джинсов бумажник.
— Значит, так, пятьдесят и пятьдесят, плюс двадцать четыре, плюс сорок, итого…
— Сто шестьдесят четыре доллара.
Он приподнял бровь, словно пораженный быстротой ее расчетов.
— Точно,