– Официально меня здесь нет. Понял? Ситуация сложная. Нужно быть очень осторожным.
– Ты что, Орен, стал плохо слышать?
– Я знаю, ты заинтересуешься не меньше меня.
– Не забудь пиджак, когда будешь уходить.
Орен достал из папки несколько черно-белых фотографий восемь на десять и ткнул одну из них Вику чуть ли не в лицо. Через несколько секунд показал вторую.
Вик уставился на фотографию, потом поднял глаза на Орена.
– А у тебя нет ее фотографий в одежде?
– Ты же знаешь Тинпена. Ему нравится делать такие снимки.
При упоминании знакомого детектива Вик фыркнул.
– В его оправдание можно сказать, что из нашей засады хорошо видна только ее спальня.
– И все равно непростительно. Разве только она эксгибиционистка и знает, что за ней наблюдают.
– Нет и в первом и во втором случае.
– Тогда в чем дело? Орен усмехнулся:
– Не терпится узнать, да?
Когда год назад Вик сдал свой жетон, он наплевал не только на свою карьеру полицейского, но и на всю систему борьбы с преступностью. Ему она казалась неуклюжим грузовиком, застрявшим в грязи. Так же впустую крутит своими большими колесами, издает много шума, разоряется насчет свободы, справедливости и американского образа жизни, но не трогается с места.
Бюрократы и политики в поисках общественной поддержки лишили людей, ответственных за соблюдение законов, всякого желания выполнять свои обязанности. В результате само понятие справедливости стало пустым звуком.
Если же ты был одним из тех бедолаг, кто по дурости продолжал верить в эту систему, пытался вытолкнуть грузовик из грязи, подставлял плечо и старался изо всех сил, чтобы иметь возможность поймать и наказать плохих парней, ты только получал порцию грязи в лицо.
Однако природное любопытство взяло верх. Орен не зря показал ему эти фотографии, он же не неандерталец, как Тинпен, и слишком занят, чтобы пускать слюни над фотографиями полуодетых женщин. Да Грейс удавила бы его за это.
Нет, у Орена были свои причины для поездки из Форт-Уэрта в Галвестон. Вику все же захотелось узнать, что привело его к нему. Он был заинтригован, как правильно догадался Орен, черт бы его побрал.
Он протянул руку за остальными фотографиями и быстро просмотрел их, потом еще раз, медленнее, внимательно разглядывая каждую.
Большинство фотографий были слегка не в фокусе, но достаточно ясные.
– В чем она провинилась? Перевезла краденое?
– Не-а, – покачал головой Орен. – Но большего ты от меня не добьешься, если не согласишься вернуться.
Вик швырнул фотографии Орену.
– Тогда ты зря съездил. – Он снова дернул за резинку на запястье, и она больно врезалась в кожу.
– Тебе захочется поучаствовать в этом деле, Вик.
– Черта с два.
– Я не прошу тебя помогать мне долго или вернуться в управление. Только это дело.
– Все равно нет.
– Мне нужна твоя помощь.
– Извини.
– Это окончательный ответ?
Вик достал новую бутылку пива, отпил большой глоток и громко рыгнул.
Не обращая внимания на вонь от креветочной шелухи, Орен перегнулся через стол.
– Дело об убийстве. Было во всех газетах.
– Я не смотрю новости и не читаю газеты.
– Оно и видно. Потому что, если бы ты читал, то бы уже сам примчался в Форт-Уэрт, и мне не пришлось бы за тобой тащиться.
Вик не смог удержаться и спросил:
– Это почему?
– Один известный доктор был убит на стоянке больницы Тэррант.
– Трогательно. Орен, ты что, цитируешь заголовки?
– Нет. Я просто рассказываю тебе все, что мы знаем об этом убийстве. Прошло уже пять дней, а это все, что у нас есть.
– Не моя проблема.
– Убийца совершил преступление в нескольких футах от возможных свидетелей, но его никто не заметил. Не услышал. Бесшумный, как пар. Невидимый. И следов никаких. – Орен понизил голос: – Ни малейшего гребаного следа, Вик.
Вик вгляделся в темные глаза своего бывшего напарника. Волосы у него встали дыбом.
– Лозадо?
Орен снова опустился на стул и довольно улыбнулся.
2
Доктор Ренни Ньютон вышла из лифта и подошла к центральному сестринскому пункту. Дежурная сестра, невероятная болтушка, сегодня подавленно молчала.
– Добрый вечер, доктор Ньютон.
– Привет.
Медсестра заметила черное платье под белым халатом Ренни.
– С похорон? Ренни кивнула:
– Не успела заехать переодеться.
– Хорошая была служба?
– Да, насколько так можно сказать о похоронах. Народу много пришло.
– Все любили доктора Хоуэлла. И он только что получил повышение. Какой ужас.
– Да, конечно, ужасно.
Глаза девушки наполнились слезами.
– Мы все, кто тут на этаже работает, видели его почти каждый день. Поверить невозможно.
Ренни тоже было трудно поверить. Всего пять дней назад ее коллега доктор Ли Хоуэлл погиб. Не умер от инфаркта, с чем тоже трудно было смириться, учитывая его возраст. Но Ли был хладнокровно убит. Все, кто его знал, были потрясены не только самим фактом его смерти, но и тем, как он умер. Ренни казалось, что он сейчас внезапно выскочит из-за двери и крикнет:
– Я пошутил!
Но смерть не была одной из бесконечных шуток, на которые Хоуэлл был такой мастер. Совсем недавно, сегодня утром, она видела его закрытый, усыпанный цветами гроб. Слышала эмоциональные речи родственников и коллег. Видела Мирну Хоуэлл и их сына, безудержно рыдавших в первом ряду. Это все делало его смерть реальностью, с которой невозможно было смириться.
– Нам всем потребуется время, чтобы отойти от шока, – тихо сказала Ренни.
Но медсестра еще не закончила.
– Говорят, полиция допрашивает всех, кто был накануне на вечеринке у доктора Хоуэлла.
Во время разговора Ренни изучала карточки пациентов и не заметила подтекста во фразе девушки.
– Доктор Хоуэлл вечно шутил, верно? – Медсестра хихикнула, видимо, вспомнив что-то смешное. – И вы с ним вечно ругались, прямо как кошка с собакой.
– Мы не ругались, – поправила ее Ренни. – Мы иногда ссорились. Большая разница.
– По-моему, иногда эти ссоры проходили довольно бурно.
– Мы были достойными спарринг-партнерами, – сказала Ренни, печально улыбаясь.
Еще до похорон, утром, она провела две операции. В связи со сложившимися обстоятельствами она имела полное право перенести сегодняшние операции и закончить работу раньше времени. Но она и так уже сильно отставала от графика, так как недавно брала отпуск на десять дней, поставив себя и своих пациентов в крайне затруднительное положение.
Было бы несправедливо переносить операции еще раз. Поэтому она решила ничего не менять и принять всех, кому было назначено. Ли бы ее понял.
Последнее, что требовалось сделать за этот трудный и длинный день, – проверить послеоперационных пациентов. Сменив тему, Ренни поинтересовалась у медсестры состоянием мистера Толара. Сегодня утром она прооперировала ему грыжу.
– Он еще не совсем пришел в себя, но с ним полный порядок.
Забрав с собой карточки, Ренни прошла в послеоперационную палату. Здесь была миссис Толар, воспользовавшаяся пятью минутами, на которые раз в час пускали родственников. Ренни встала рядом с ней у постели.
– Здравствуйте, миссис Толар. Он все еще спит?
– Когда я заходила в предыдущий раз, он очнулся и спросил, который час.
– Самый обычный вопрос. Здесь все время одинаковое освещение. Это дезориентирует.
Женщина коснулась щеки мужа.
– А это мое посещение он проспал.
– Сон ему на пользу. – Ренни просмотрела записи. –