Адель нужно быть дома, чтобы попрощаться, хотя слова прощания всегда застревают в горле под бесстрастным взглядом Стефана, который уже держит за руку Габриэля.
Каждый раз, когда Габриэль уезжает, ее охватывает темный, иррациональный страх, что он может не вернуться или не захочет возвращаться, что он выберет Стефана.
Адель видит свой страх в отражении на стекле. Ее темные волосы забраны на затылке в высокий хвост, открывая узкое лицо и прищуренные в тревоге миндалевидные глаза. Она отворачивается. Смотреть на себя такую, с мрачными, искаженными чертами, — все равно что заглядывать в самые темные уголки души.
Она снова смотрит на телефон и уже готова нажать на плей, как вдруг уголком глаза замечает что-то на балконе.
Что-то блестит в снегу.
Адель заинтригована и открывает дверь.
В комнату врывается ледяной воздух и крохотные снежинки метели. Адель выходит на балкон и подбирает находку.
Браслет.
Покрутив его в ладони, она видит, что он медный, похож на те, которые носят от артрита. Внутри выгравированы крохотные цифры.
Наверное, браслет принадлежит кому-то из постояльцев. Адель решает положить его на ночной столик, чтобы они увидели его, когда войдут.
Адель возвращается в комнату и закрывает за собой дверь. Кладет браслет на ближайший ночной столик и снова бросает взгляд на метель, вихри которой кружатся на балконе.
Если она опоздает, Стефан может ее и не дождаться. А если она вернется в пустоту молчаливой квартиры, это будет грызть ее, пока Габриэль не вернется домой.
4
— Элин, ты собираешься выходить из…
Последнее слово Уилла заглушает хлопающий на ветру флаг.
С неба валят здоровенные хлопья снега, падая на лицо. У Элин сосет под ложечкой. Несмотря на присутствие Уилла и стоящий прямо перед ней отель, она остро ощущает свое одиночество в этой глуши. Дорога из города заняла больше полутора часов. С каждым движением минутной стрелки серпантин уводил их все выше в горы, и Элин не могла избавиться от нарастающего беспокойства.
Поездка заняла больше времени из-за снегопада, но Элин все равно остро осознает тот факт, что они далеки от цивилизации. Помимо отеля, она видит только массивный лес, снег и темную громаду вздымающихся гор.
— Элин? Ты идешь?
Уилл уже идет к отелю, тащит чемоданы по снегу.
Она кивает и крепко стискивает ремешок сумки. Стоя здесь, перед отелем, она ощущает странные колебания воздуха, не имеющие отношения к снегопаду.
Элин озирается. Дорога и парковка пусты.
Никого.
Все пассажиры фуникулера уже зашли внутрь.
Все дело в отеле, решает она, поглощая взглядом массивное белое здание. И чем дольше она смотрит, тем сильнее ощущает напряжение.
Какую-то аномалию.
Она не замечала этого в присланном Айзеком буклете. Но те фотографии делали с большого расстояния, догадывается она, чтобы подчеркнуть впечатляющий фоновый пейзаж: заснеженные пики и лес из белых, заиндевевших елей.
Фотографии не подчеркивали, насколько сурово выглядит здание. А сомневаться в его прошлом не приходится. В самой архитектуре есть что-то брутальное и больничное, дух закрытого учреждения живет в строгих линиях, резких прямоугольных плоскостях и фасадах, в модернистских плоских крышах. И повсюду стекло — вызывающие головокружение стеклянные стены, позволяющие смотреть сквозь них.
И все-таки есть какой-то диссонанс с этим больничным видом, думает Элин, заходя в дверь, незаметные на фотографии в буклете детали: резные балюстрады и балконы, прекрасная длинная веранда на первом этаже.
Это и есть та аномалия, напряжение, которое она ощутила. Это наслоение… ужасает. Больничное учреждение, раскалывающее изящество.
И наверное, это сделано намеренно, понимает она. Здание спроектировали таким образом, пытаясь скрыть, что когда-то сюда приезжали не ради забавы.
Здесь люди сражались с болезнью, здесь они умирали.
И теперь ей становится понятно, почему брат решил отпраздновать помолвку именно здесь.
Это место, как и Айзек, показывает миру только фасад.
И прячет все, что на самом деле скрывается за ним.
5
— Тьфу ты! — бормочет Адель, дергая ключ в замке.
Почему он не поворачивается? Вот всегда так, когда спешишь…
Дверь раздевалки распахивается, и врывается холод.
Адель вздрагивает и роняет ключи.
— Все хорошо?
Она с облегчением расслабляется, узнав голос: это Мэт, белобрысый швед, один из многих сотрудников-иностранцев. Он работает в баре. Слишком самоуверен. Светло-зеленые глаза первым делом тебя раздевают, а потом смотрят сквозь тебя.
— Все прекрасно. — Адель поднимает связку ключей. — Просто тороплюсь, только и всего. Эту неделю Габриэль проводит с отцом. Стефан должен увезти его сегодня вечером. Хочу успеть домой, чтобы попрощаться.
Она наконец-то открывает шкафчик и вытаскивает сумку и пальто.
— Только что объявили, что фуникулер прекратил работать. — Мэт вставляет ключ в свой шкафчик. — И до утра не запустят.
Адель смотрит в окно. Там бушует метель, завывает ветер, стуча в стену отеля.
— А автобусы?
— Еще ходят, но наверняка там толкучка.
Он прав. Прикусив губу, Адель смотрит на часы. Она должна быть в долине через час. И если поторопится, может успеть.
Попрощавшись, Адель выходит через боковую дверь. На улице останавливается, поеживаясь, оглушенная силой ветра. Он швыряет ледяную дробь ей в лицо и в глаза. Щеки уже горят от холода.
Адель натягивает шарф на нос и идет по тропе, ведущей к главному входу.
С каждым шагом ноги утопают в снегу. Холод проникает сквозь тонкие кожаные сапоги. Вот ведь идиотка! Надо было надевать нормальные зимние сапоги. А теперь ноги промокнут, не пройдет и пары минут.
Она идет дальше, стараясь избегать самых больших снежных наносов. Но останавливается, когда в кармане вибрирует телефон. Адель вытаскивает его и видит сообщение от Стефана: «Вышел с работы. До встречи».
С работы.
Это слово вызывает знакомое отвращение. Адель ненавидит себя за это.
Она знает, что не стоит размышлять о том, как все могло бы быть — продвижение по карьерной лестнице, неплохая зарплата, путешествия, — но не может выкинуть эти мысли из головы.
Как бы она ни пыталась найти причины и оправдания, совершенно очевидно, что на жертвы пришлось пойти ей, а не Стефану. Он-то не попрощался со всеми своими планами и колледжем, когда родился Габриэль. Он получил диплом с отличием и тут же нашел работу в мультинациональной компании в Веве, занимающейся маркетингом. Стефана ценят, дела у него идут отлично. А заработок еще лучше.
Его подружка работает в той же компании и получает столь же впечатляющую зарплату, насколько может судить Адель. Лиза — неписаная красавица, но работа ее очевидно дорогого косметолога и врожденная уверенность говорят сами за себя.
Адель могла бы справиться с мелочной и глупой завистью, но ее тревожит возможное влияние всего этого на Габриэля. Адель знает, что вскоре Габриэль начнет замечать разницу в том, кем работают родители.
В глубине души она боится, что он станет ее презирать, решит, что она и то, что она может дать ему, второсортно по сравнению с тем, чем может обеспечить Стефан.
Адель знает,