Мое сердце заколотилось, словно я увидела оленя в лесу. Я сглотнула и подавила восторг. Он не был тут. Это было мое воображение.
В ответ Олэну я огляделась в деревне, которая не выглядела как та, из которой я ушла. Посмотрела на три шумных постоялых двора и мощеную площадь. Кто-то построил крышу над колодцем посередине и добавил скрипучую ручку, чтобы поднимать воду быстрее. Я не узнавала даже половины высоких домов с соломенными крышами — один даже был с черепицей! Или новую кузню, или размер магазина мясника. Место было как другая деревня.
Я сразу заметила хороший дом из камня в центре деревни с маленькими каменными стенами вокруг небольшого двора и накидки отряда Олэна висели на веревке и сушились сзади. Рядом с домом был низкий длинный каменный дом, который казался бараками и тюрьмой. Кому-то было хорошо от этих изменений, и этим кем-то был Рыцарь Чантер.
— Разве, Олэн? — лицо Скувреля точно было в нагруднике. Его губы сформировали слова: «Работает». Мои глаза стали огромными, я сосредоточилась на нем через повязку.
— Я помню Олэна, — услышала я шелковый тон вдали. — Он думал, что мог удержать тебя в клетке этой деревушки. Какая смешная не дальнозоркость. Тебе нужно сказать ему, что мы в браке. Разве это не будет весело?
Я что-то слышала. Это было не настоящим. Я покачала головой, чтобы прочистить ее. Я не сходила с ума, как отец.
Олэн нахмурился. Ему не нравилось, что я звала его по имени. Наверное, потому что я напоминала ему, откуда он пришел — из ничтожной деревушки, как я. И куда он мог попасть — в браке со мной, хмурой рыжеволосой девочкой, а не с Хельдрой с красивыми детьми с розовыми щеками. Все были здоровыми, кроме пропавшего мальчика.
— Конечно, Элли, и мы помним своих. Хельдра думала, что тебя может оскорбить предложение помогать Эдрине. Она сказала, что женщина хочет свой дом.
Я хмыкнула. Я хотела вернуть десять лет, одолеть сестру раньше, чем она поведет армию через магический круг, и чтобы пропавшие дети из моей деревни вернулись. Я так много просила? Я хотела, чтобы все в моей семье были в безопасности и не угрожали никому вокруг. Свой дом был низко в этом списке — особенно после того, как они пасли скот на земле, которая была моей.
О, и я хотела увидеть лицо Скувреля, когда я буду требовать ответы из-за всего бреда с браком. Я хотела, чтобы он объяснил, почему решил, что это была хорошая идея. Этого я хотела.
— Я добавил это в письме сэру Экельмейеру этим утром. Я думал, что, может, тебе будет неловко в браке с одним из парней деревни твоего возраста, ведь они были детьми, когда ты… кхм… покинула нас, — он выглядел мрачно, пока продолжал, не заметил, как раскрылся мой рот. — И, конечно, было бы странно, чтобы один из нас, кто был когда-то твоим сверстником, женился на тебе, — я вдруг вспомнила, как вошла в его спальню, и он прижал одеяла к голому телу. Было сложно не улыбаться. — Десять лет — долгий период, и мы все живем дальше. Даже если бы у нас не было семей. Потому я предложил ему послать одного из хороших сквайров помочь мне тут и стать тебе женихом.
— Что ты сделал? — фу. Мне не нравилось, как мой голос стал выше от недовольства. Уши болели от этого визга.
Олэн упёр руку в бок и посмотрел на меня с высоты лошади так, как выглядело бы величаво, если бы Цветочек не фыркнула в тот миг.
— Я устрою тебе мужа и дом. Удивительно, что ты не благодаришь меня, Эластра Хантер. Это большая честь для тебя.
— Я уже замужем, — сухо сказала я, и я могла поклясться, что я видела, как Скуврель хихикал в его нагруднике.
Не он один. Я невольно хитро улыбнулась, пошла прочь, чтобы опустить свои венки с другими, сплетенными матушками, которые украшали площадь. Я невольно оглянулась на Олэна, он застыл на лошади, раскрыв рот от шока.
— Это не смешно, Элли! — крикнул он через миг.
Но это было смешно.
Мой брак хотя бы помогал в этом.
Глава третья
Еще один совогрифин! Они были всюду. Они плодились как кролики. Они заняли место хорьков и куниц, убивали белок и зайцев, не беспокоясь ни о чем.
Кому-то нужно было справляться с этими нарушителями, или они уничтожат популяцию ласок и куниц. Но как они могли справляться с теми, кого не видели? Я опустилась на корточки, рассыпала крошки на тропе, пытаясь заманить их. Пока что не получалось. Может, они были только хищниками.
Желание быть Охотницей снова постоянно зудело на шее. Я могла попробовать оставлять силки для них.
«Это уже не ты, Элли, — пыталась напоминать я себе. — Тебе лучше приручить одного. Никто не разозлится на тебя за это. И я была бы рада узнать ближе существо фейри, хотя в своем мире оно, скорее всего, выглядело жутко, как единорог».
Было сложно справляться с горечью, которая возвращалась от напоминаний о потерянном доме и роли тут. Сжигай и это, Элли. Бери из этого силы. Этот бой не был окончен, и мне нужно было все внимание. Охотник, в первую очередь, терпеливый.
Сегодня я не ощущала себя терпеливой.
Тропа, по которой я шла, увела меня далеко на запад, и я миновала все, где была раньше. Далеко на западе дорога спускалась по склону, но не как на милых холмах, о которых я слышала из историй о королевствах в долине. Этот спуск был каменистым, и по таким тропам ходили бы только горные козлы, а, может, тут были только орлы.
Я была рада, что взяла сумку. Я уже использовала веревку и флягу воды, и я повязала шкуру крысы, как плащ. Она закрывала от ветра, и я была не против прятаться от ветра в шкуре крысы.
Еще гуль застонал из кустов неподалеку. Что ж такое! Они не могли нанять Охотника вместо нас, чтобы он подавлял популяцию гулей? Серьезно?
Я ощутила укол вины. Никто не должен был заменять нас. Мы должны были оставаться тут. Рыцари были хороши, и я видела, почему деревня хотела, чтобы такой защищал их от фейри. Даже такой, как Олэн, который теперь был снисходительным сопляком, но только Охотник отгонял бы гулей, и их стало ужасно много за то время, пока меня не было.
— Назад, призраки! — закричала я на одного, который устремился ко мне в четвертый раз за последний час. Они были слишком наглыми, особенно днем. И мне было сложно сохранять стрелы на пейзаже, который был скорее