- Кто Вы?
- Не дёргайся и заткнись пока…
- Что Вам надо от меня?
- Я сказал, заткнись, дешёвка. Выманиваешь деньги, оказывая услуги? Или решила завести папика? А может, надеешься, на обручальное колечко, шлюха? Что ты задумала, тварь?
Постепенно я приходила в себя от первого шока и беспочвенных обвинений. Злость добавляла мне сил, правда, вырваться вряд ли получится…
- Такие обвинения надо бросать в лицо, если смелости хватит, а нападать со спины может только трус! – насколько было возможно, жёстко прохрипела из-за сдавленной шеи. Хватка ослабла, и Олесю резко развернули.
На неё смотрели бешенные глаза Крутицкого, а на лице его одна эмоция сменяла другую с калейдоскопической скоростью: брезгливость, гнев, удивление, злость…
Девушка собралась и дерзко посмотрела в глаза. Оба буравили друг друга взглядами, никто не хотел сдаваться, отступать первым.
- Закройте дверь, нечего устраивать представление для соседей, - рявкнула Олеся, не отводя взгляда - Или Вам нравится игра на публику?
Как ни странно Крутицкий отвернулся и закрыл дверь. На замок.
Олеся за это время успела войти в комнату, благо квартирка маленькая – всё в шаговой доступности. Пусть и съёмная, но это её территория!
- Что Вам от меня надо?
- Кто я уже не спрашиваешь? Узнала! Вижу, что узнала, - наступал Крутицкий.
- Вас трудно узнать по шипению, но узнала… господин Крутицкий! – гордо вскинула голову, чтобы смотреть прямо в его глаза. Это было трудно, потому что даже на каблуках едва доставала до его подбородка, - Чем обязана Вашему появлению в моём доме, куда Вас точно не приглашала?
- Не притворяйся, дрянь! Всё ты понимаешь!
- Для начала прекратите меня оскорблять и позвольте Вам напомнить, что на «ты» мы с Вами не переходили.
- Ты мне ещё указывать будешь, подстилка!
Рука Олеси потянулась к прикроватному столику, где стояла маленькая вазочка с незабудками…
- Ну, хватит! Этот балаган не для меня, - с последними словами она выплеснула содержимое вазы в лицо Крутицкому.
- Ты, ты… - он захлёбывался от ярости и попавшей в рот воды. Хотя враньё! Воды-то было чуть-чуть, но цветы в рот попали точно, поэтому и отплёвывается, с удовлетворением наблюдала Олеся.
- Если хотите продолжать в том же духе, то дальше полетит ваза. У меня тут достаточно метательных снарядов, - воинственно предупредила, уперев руки в боки, - Или разговариваем, хотя мне это совсем неинтересно, или выметайтесь из моего дома, - глазами Олеся искала что-нибудь потяжелей, но боковым зрением наблюдала за Крутицким, кто знает, что ему в голову взбредёт.
- Ты…
- Это я уже слышала. Есть что-то новенькое? – перекидывая с руки в руку вазу, поинтересовалась прекрасная амазонка в наряде Золушки.
Хорошо, что у неё под рукой кочерги или ухвата не оказалось, эта бы не промахнулась! Надо как-то отвлечь её внимание…
- Новенькое, - вкрадчиво поинтересовался мужчина, незаметно сгруппировался, готовясь к прыжку, - Раздевайся!
-Что-о-о? Совсем оборзел!!!
- Вот мы уже и на «ты»? - перехватывая вазу и заводя руку девушки ей за спину, почти ласково прошептал на ухо Круьтицкий.
- Не дождёшься, придурок!
- Ай-ай-ай, Золушка, а так ругается… - покусывая мочку ушка, шепчет бархатным голосом, не забывая давить на руку.
- Есть, у кого поучиться! Влетел в квартиру, обзывается, руки заламывает и ещё благодарности ждёт, козёл! Ща! Обязательно отблагодарю, письменно и с печатью! – из глаз от боли огни сыплются, полный новогодний фейерверк! Однако, этому идиоту не доставлю удовольствия показав, что больно, не дождётся!
- Разденешься сама или помочь, - вкрадчивый голос злит, но вывернуться не удаётся.
- Горничной захотел поработать?
- Такая скромная Серенькая мышка, а сколько огня! Кровать подожжёшь… Хотя я не против…
- Пошёл ты! – предательские слёзы всё-таки набегают на глаза Олеси.
- Меня зовут Руслан Игоревич Крутицкий. Ни о чём тебе не говорит?
- А должно? Что в подборке что-то перепутала, не те книги и периодику через Татьяну передала?
У мужика чувствуется лёгкое замешательство. Олеся судорожно пытается сообразить, как ей освободиться из железного захвата. Эх, надо было каким-нибудь приёмам поучиться, сейчас бы в самый раз пригодились!
- Вы?..
- Я! Серенькая Олеся Владимировна! Меня Зоя Ивановна Вам представляла. Доехало? Теперь, может, отпустите…
- В смысле «серенькая»? – застопорился Крутицкий.
- В смысле фамилия такая. Вы вот Крутицкий, а я Серенькая! Что непонятного? Папа Серенький, мама Серенькая и дочка тоже Серенькая…- девушке хочется рассмеяться, но боль в руке напоминает, что дело в чём-то ином, нежели ошибка в работе, - Вы мне руку-то отпустите, мы с Вами не на ковре, - это Олеся зря сказала, но слово не воробей, прилетит и огребёшь, - У нас разные весовые категории, не заметили?
- Значит Серенькая?
- Ну!.. Лучше, конечно, Сиренька, но, видно, ошибочка орфографическая закралась…
- Серенькая…
Господи, что у него заело? Вроде её об вешалку слегка приложили, а у мужика крыша поехала… и вцепился, как клещ. Больно же!
- Может, Вы что перепутали? - с надеждой тянет Олеся.
- Нет, - резко обрывает Крутицкий, - Это ты, мелкая тварь, перепутала!
Опять?!!
- Привёз тебя сюда мой отец, Крутицкий Игорь Ростиславович. Я ехал за вашим такси, как только вы вместе ушли с благотворительного вечера. Не терпелось отца уложить в постельку? А ничего, что пасынок старше мачехи мог бы быть? Хотя такую шалаву это вряд ли волнует, не правда ли?
Теперь у Олеси голова пошла кругом…
- Вы сын Игоря Ростиславовича?
- Да, я его сын! Не ожидала? Думала, что одинокого старика вокруг пальца обводишь? А его есть кому защитить.
- Давайте разберёмся…
- И так всё понятно! Дурочку-то из себя не строй! На тебе платье и украшения моей матери…
- Игорь Ростиславович сказал, что платье, туфли и прочее он взял в прокате… А украшения… Они что, настоящие? Мама моя, а если б что-то сломалось или серёжка потерялась, - Олеся перепугалась не на шутку. Наплевать на Крутицкого-младшего, но как так мог поступить с ней его отец. Доверие. Правда. А сам?..
- Отпустите… пожалуйста…
Крутицкий отпустил девушку, и она неловкими движениями, потому что рука затекла и болела, начала снимать украшения, а потом расстёгивать платье. Опомнилась, что делает это в присутствии мужчины, встала, открыла дверцу шкафа и за ней, как за ширмой начала судорожно снимать с себя одежду. Нацепила первое попавшиеся платье и вышла из-за дверцы.
- Я сейчас всё сложу и заверну, - безжизненным голосом в некуда произнесла Олеся, - Забирайте и убирайтесь! Можете проверить, себе ничего не оставила…
- Вы оставите моего отца в покое! – безапелляционно потребовал Крутицкий- младший.
- Это Вы с ним сами объясняйтесь, а меня впредь прошу