У города было два достоинства, за которые мы его и выбрали своей временной базой. Во-первых, несмотря на невеликий размер поселения, здесь все-таки была мэрия с портальным залом. А во-вторых, в этих краях очень не любили эльфов, которые пару веков подло подстрелили из засады кого-то из уважаемых местных.
С тех пор эльфов тут не то, чтобы сразу линчевали, но возможности свободно ходить по городу и обделывать свои темные делишки, не привлекая внимания, у них было меньше.
Виталик торчал в обеденном зале гостиницы, перед ним стояло блюдо с кусками жареного мяса и несколько кружек пива. .
Мне было доподлинно известно, что два дня назад он посещал местные бойни и наелся того самого, чем и должны питаться уважающие себя зомби, так что жареное мясо он сейчас жрал для маскировки, а пиво пил просто по привычке.
— Привет, – сказал я, усаживаясь за стол и прихватывая одну из непочатых кружек. — Как прошел твой день?
— Ошеломительно, к хренам, — сказал Виталик. Он прищурил левый глаз, вчитываясь в мои характеристики. – Полтора уровня за половину, сука, дня. Ну, охренеть ты качаешься.
— А мобы тут хилые, – сказал я, делая глоток пива. Оно все еще оставалось холодным. В этом трактире пиво оставалось холодным, даже если стояло на столе несколько часов. Магия, не иначе.
— Чем так качаться, лучше вообще из города к хренам не выходить, – сказал он.
— И чем мне тут заниматься?
– Пойти в архивы, изучать историю, искать слабые места.
— Я был в местных архивах, – напомнил я. — Там полторы книжки и один свиток. И ни одного документа, озаглавленного как "Слабые места Дома Красных Ветвей, издание третье, дополненное".
– Поэтому ты ходишь качаться один, в тайной надежде, что они тебя там зарежут к хренам, и больше никто, сука, не пострадает, и на этом все кончится.
-- Неправда, – сказал я. – Я хожу один, потому что ты отказался качаться на своих.
– Я отказался, потому что у меня есть более важные, сука, дела.
– Но у меня-то их нет, – сказал я.
– И это печально.
– Еще как.
– Печально, что молодой деятельный человек не может найти себе лучшего применения, нежели шарашить скелетов по голове, – сказал он. – Лишнее доказательство того, насколько порочен мир, сука, Системы.
– Ты сколько уже выпил? – подозрительно осведомился я.
– Да я же все равно практически не пьянею, – сказал он. – Разве что психосоматически.
– Так как давно ты тут психосоматически сидишь? – спросил я.
– Какое сегодня число?
– Понятия не имею.
– Тогда примерно с обеда, – сказал он. – И в этом есть своя сермяжная правда. Каждый, сука, должен заниматься тем, что у него лучше всего получается. Я должен накачиваться пивом, а ты – проламывать, к хренам, головы.
– Вот мы и определились со своим призванием, – сказал я.
– Ты никогда не думал, что родился лет на десять позже, чем следовало, Чапай? В девяностые люди с твоими талантами уходили очень далеко.
– Так далеко, что их потом никто и не видел, – согласился я. – Кстати, о тех, кого не видно. Где черти носят этого Соломона?
– Придет, – уверенно сказал Виталик. – Ему же скоро модераторский квест закрывать.
– Вы с ним вообще обговаривали, как это будет происходить? – поинтересовался я.
– Не-а, – легкомысленно сказал Виталик. – Но он говорит, что Систему обойти несложно.
– Именно поэтому она существует уже тысячу лет и пожрала тысячу миров, – сказал я.
– Ты путаешь, – сказал Виталик. – Это явления разного порядка. Возьмем большой океанский лайнер. Он плавает…
– Моряки говорят, ходит, – сказал я. – А плавает сам знаешь, что сам знаешь, где.
– Моряки идут на хрен, – сказал Виталик. – Так вот, он плавает по морям, катает туристов, спаивает туземцев, подкармливает акул или чем там еще эти лайнеры занимаются, к хренам, и никого совершенно не колышет, что в трюме выясняют отношения две крысы. Конечно, если шум всех достанет, капитан может распорядиться, чтобы туда отправили какого-нибудь кота, но судьба этого кота его вряд ли озаботит, и плакать по этому коту тоже никто не станет. .
– Ну, если там появится крыса с зубами и когтями из нержавеющей стали, то капитану рано или поздно все равно придется принимать меры, – заметил я.
– Тогда пусть это будет, сука, поздно, – сказал Виталик.
– Это уж только капитан может решить.
– Вот именно, – сказал Виталик. – И поскольку мы на решения капитана никак повлиять не можем, на них следует просто, сука, забить. Ибо какой смысл беспокоиться о том, что ты не можешь изменить?
– Твои метафоры пахнут фатализмом и крысами, – сказал я.
– Потому что в жизни хватает и того и другого, – сказал Виталик. – Кстати, ты знаешь, что о тебе начинают говорить люди?
– Обо мне? – удивился я.
– Ну, не совсем, сука, о тебе, – сказал Виталик. – Ты, субтильного вида молодой человек в рваных ботинках, регулярно гуляющий за пределами города, вряд ли кого-то заинтересуешь. Но в народе ходят истории о новом супергерое по имени человек-физрук. Человек-физрук – он придет и проломит всë.
– Иногда твой юмор становится вымученным, – сказал я.
– Это не юмор, – сказал Виталик. – Это, сука, жизнь. Я тут с обеда сижу и уже два раза эти байки выслушал. От двух разных, кстати говоря, людей.
– И что за байки? – спросил я.
– Байка номер один, о человеке-физруке, который чуть ли не в одиночку зачистил рейдовый данж, завалил мега-босса, поднял сотню уровней и вынес из подземелья полторы тонны ценнейшего лута с пометкой "эпик" и "легендарно", – сказал Виталик. – Байка номер два, о том, как человек-физрук бросил вызов вождю серых орков и победил его в ритуальном поединке, а потом бросил вызов верховному шаману серых орков и одолел его в Круге Духов, а потом, впав в боевое безумие, перебил половину племени, поднял сотню уровней и залутал полторы тонны добра с метками "эпик" и "легендарно".
– Да откуда бы у орков столько ценностей? – спросил я.
– Есть еще байка номер три, как на заре своей карьеры, будучи зеленым новичком, человек-физрук убил на дуэли главу эльфийского дома, поднял на