Причёска у Найви была мальчишеская. Раньше её серебристые локоны были длинными, и по настоянию сестры Зары (чёрт бы её побрал!) Найви заплетала их в косу, — но ей это надоело, и она их отстригла. Теперь её волосы не доставали до плеч, а ложились как попало… смотря как ветер подует.
Сойдя с пригорка, Найви села на кочку. Впереди было озеро, среди мшистых камней рос папоротник. В прибрежных кустах голосила лягушка.
Блеск воды вызвал тоску — искупаться бы сейчас!.. Но в монастырь тогда до ночи не успеть.
«Нет уж, — решила Найви, — лучше забыть пока о мелких радостях жизни…»
Прикрыв глаза, она раскинула руки.
Совсем скоро зажужжал пчеложук — громко, настырно… Простая пчела так не жужжит. К первому пчеложуку присоединился второй, потом третий, а Найви им отвечала — так, как умеют лишь айрины.
Отвечала шумом мыслей, посылаемых в никуда.
Вскоре над ней вилась дюжина насекомых. Размерами те не уступали синице, так что их было легко рассмотреть: фасеточные глаза, пчелиный окрас, тонкие усики… Были видны даже жвалы, огибавшие хоботок.
Но Найви этих жвал не боялась — пчеложук нападёт, если его напугать, а пугают их только дураки.
Медленно согнув руку, она залезла в карман. Извлекла оттуда склянку и, держа её в вытянутых руках, замерла.
Пчеложуки сразу поняли, чего она хочет.
Подлетая, они трясли лапками: там имелись щетинки, чтобы счищать пыльцу. Но этот вид насекомых собирал не пыльцу, а цветочное масло древоцветов; Найви попросила чуть-чуть масла для себя, и пчеложуки охотно стряхивали его в сосуд.
Через четверть часа склянка наполнилась на треть. Плечи Найви к той минуте отваливались. Решив, что масла хватит, она встала и, как положено, сказала «спасибо». Молча, но её услышали.
На обратном пути Найви думала о приятном.
Масло пригодится ей послезавтра, на ярмарке в честь Летнего солнцестояния (Долгого дня, как говорят в Прилесье); Найви гадала, на что бы его обменять. На карту Нургайла? Новый кинжал? Или, может быть, на книгу? В библиотеке аббатства Найви прочла всё интересное, начав с верхних полок — то есть с книг, спрятанных от неё.
Размышляя об этом, она вышла на тракт и не сразу сообразила, что слышит стук подков.
Поднялась пыль, остановилась телега. В ней сидел прыщавый парень и грыз хлеб. Возница — его ровесник — смотрел на Найви с глупой ухмылкой.
— Подвезти?
— Что, серьёзно? — спросила Найви.
Пыль осела.
— Триста висельников!!!
До возницы дошло, какого цвета её волосы. Прыщавый выронил хлеб:
— Гэрвин, глаза разуй — сдурел, что ли?!
Лошадь заржала, телега покатилась дальше. Найви молча усмехнулась: нечасто она радовалась своим волосам, но сейчас был как раз такой случай.
Только вот с радостью была и боль — хотя за восемь лет пора бы к такому и привыкнуть…
— Они идиоты, — прозвучало вдруг сзади.
Найви резко обернулась.
На дороге стоял мальчишка.
Ветер трепал его чёлку — тёмную и давно не чёсаную. Под глазами залегли тени (как у Зары, когда её артрит мучает), но смотрел он внимательно… Да что там, даже бесцеремонно: он нахальнейшим образом её разглядывал!..
Найви сначала испугалась (откуда он взялся?), а потом удивилась: он либо не распознал в ней айрина, либо ему всё равно, айрин она или нет… Но разве такое бывает?
И вообще — что он забыл на пустом тракте?..
— Я уже видел айринов, — мальчишка словно мысли читал. — Одного… Его Дженгом звали.
«Чушь, — подумала Найви — Будь поблизости айрины, меня забрали бы домой».
Она нахмурилась:
— А я видела русалку. Там дальше озеро есть — можешь нырнуть и проверить.
— Русалок не бывает, — без тени иронии сказал мальчишка. — Ты не думай, я не обманываю.
— Да неужели? И где же этот твой айрин?
— Умер.
Найви не нашлась, что сказать. Хотя чего тут говорить — ведь ясно, что паршивец врёт!
Только вот странный он — и как будто не отсюда… в Прилесье она его не встречала…
— Эти двое, — мальчишка глянул вслед фермерам, — наслушались сказок про вашу магию: якобы вы ведьмы и детей крадёте. Не бери в голову.
— А ты сам-то не боишься? — Найви возмутил его менторский тон. — Вдруг я и правда ведьма? Возьму и заколдую тебя!
По его смуглому лицу будто тень прошла:
— Меня уже заколдовали — второй раз не выйдет.
Найви почему-то вздрогнула.
Она присмотрелась к его одежде: рубашка из сорочечного льна (грязная, с дырявой манжетой), мятый жилет (но явно не с чужого плеча), ботинки с латунными бляхами. Через руку перекинут плащ, и фибула, что блестит на нём, точно не из дешёвых.
Интересно, сколько ему?.. По виду её ровесник, а глядит так, будто на войне побывал.
И правда, странный…
Его внезапный вопрос лишь подтвердил это:
— Где тут ближайший город?
— В смысле?.. — растерялась Найви. — Ты что, не знаешь, где находишься?
Мальчишка молчал.
По глазам его было ясно, что он не шутит. Может, заблудился? Ехал с торговцами, а те его бросили. Мало ли какой повод мог для ссоры найтись?
— Рядом деревня, — сказала Найви, — только там чужаков не любят. А ближайший город — Аклан. День пешком, если через лес на север пойдёшь… Север там, — она указала рукой.
— Без тебя знаю… — буркнул мальчишка.
— Не стоит благодарности, — обиделась Найви. — А ещё тут женский монастырь есть: я как раз там живу. Если негде ночевать, аббатиса тебя впустит.
— Обойдусь… Кстати, у тебя листья в волосах.
— Что?.. — Найви вскинула руку. Пальцы и впрямь нащупали листья.
Глазастый, чёрт бы его побрал!..
— Спаси… бо, — сказала Найви; пока она глазела на листок, вынутый из волос, мальчишка скрылся в лесу. Лишь качались кусты, будто извиняясь за прерванный разговор.
— Ну и ладно… — бормотнула Найви.
В конце концов, какое ей до него дело? Со своими бы проблемами разобраться!..
Но до самого Прилесья из головы её не шла эта встреча.
Сгустились тёплые, по-летнему мягкие сумерки. Когда стемнело, запахло дымом: он взлетал из печных труб и плыл над трактом, маня теплом очагов.
Найви свернула — незачем вдыхать запахи чужого тепла.
Шла она не в монастырь, ведь перед возвращением нужно было переодеться. Не приведи Гарх встретиться сёстрам в таком виде!
Тропа вела к дому на отшибе; стоял он на холме, будто чурался других домов. Внизу светились огни Прилесья — золотые в тёмном мареве ночи. Но в доме, куда шла Найви, огни не горели: не звучали голоса, не лаяли псы — лишь листья шуршали, да настырно трещал козодой.
Здесь — в неказистом домике с сосновой дранкой — она была частым гостем, а хозяин его стал для Найви наставником… и немножко подельником по части отлучек из аббатства, поскольку знал про устроенный за сараем тайник.
Она перемахнула через плетёную изгородь. Плодовые деревья темнели при луне, приставная лестница ждала хозяина — когда явится за черешней?.. Опять забыл убрать, подумала Найви, глянув на лестницу, а потом вздохнула, взяла её и потащила в