Под ними, двигаясь толпами по улицам, демонстранты стекались в парк со всех сторон: казалось, сюда ежеминутно прибывают сотни людей. Пресс-секретарь предупредил, что ожидается более миллиона протестующих – самая многочисленная демонстрация из целой серии таких митингов, которые подвергали инфраструктуру Столицы (не говоря уже о самом правительстве) невероятному стрессу.
Как могло дойти до такого? – размышлял Хьюберт. Если бы только можно было остановить войну в Манитобе… если бы удалось провести законопроект Спада «Мы – не Господь Бог», налагающий запрет на манипуляции с временем, тяготением и другими основными факторами реальности… если бы только…
Какая-то музыкальная группа готовилась выйти на эстраду в передней части лужайки. Опять «Мечтательные Трупы», судя по виду. Толпа их бурно приветствовала. Хьюберту всегда, в общем-то, нравились эти «Трупы»; по правде говоря, он с радостью предпочел бы оказаться там, внизу, чем топтаться здесь, наверху, в душном кабинете.
«И зачем только я вообще согласился занять эту должность? – в который раз задавал он себе вопрос. И в который раз отвечал: – Потому что надеялся, что это поможет».
Но на этом его мысли не могли остановиться, и последовал новый вопрос: «Ну и что, помогло?»
И он отвечал самому себе: «Понятия не имею».
В то время как Хьюберт и Высшее Должностное Лицо государства смотрели вниз, молодая женщина подошла к микрофону представить группу музыкантов. Даже с того места, где он стоял, Хьюберт мог видеть, что эта гибкая длинноногая женщина движется с необычайной грацией. Темные пряди вьющихся волос волнами струились ей на плечи, спадали с плеч: даже на таком расстоянии было видно, что ей присущи благородство и сила духа. Она протянула руку – взять микрофон; эстрада тотчас же отреагировала, медленно поднявшись в воздух. Женщина решительно топнула, толкнув ее вниз, чем вызвала в толпе раскаты смеха; рабочий сцены торопливо подбежал, чтобы уложить в основание сцены побольше мешков с песком.
– Итак, снова мы обнаруживаем, – услышал Хьюберт ее голос, звучащий над раскатами смеха и искаженный расстоянием, – что единственный способ по-настоящему проверить, насколько СЕРЬЕЗНА сила тяжести, – это ЮМОР!
Ее слова были встречены возросшим шумом одобрения: это был один из знаменитых лозунгов организации «Очнитесь От Американской Мечты», ее «торговая марка». Как обычно, новый творческий руководитель этой организации не могла поступать неправильно.
– Так что вы все-таки думаете об этой девице – Ронде Джефферсон? – Спад отирал лицо носовым платком. Хотя дело шло уже к середине сентября, тепловая волна, недавно накрывшая город, не ослабевала: зной держался вот уже три недели, и после полудня охладительная система Большого Дома начинала давать сбои.
– Она – поразительная женщина, – ответил Хьюберт. – Их акция «Призывайте в Армию Мертвых», которую она организовала в связи с войной в Манитобе… Это было что-то особенное, не правда ли? А видеомультипликация, которую они показали в новостных программах? Эти армии уже мертвых солдат обеих сторон, спускающихся на парашютах…
– Да-да, – сказал Президент. – Это придало «Реальному ТВ» некую новую дефиницию, верно?
Хьюберт вспомнил мрачно-юмористические плакаты, какие «Очнутые» (так их окрестили практически все СМИ) расклеивали по всей стране одновременно с показом фильма. Этот образ – гроб, висящий на стропах парашюта, приземляющийся на залитое кровью, покрытое грязью поле боя, заполненное сражающимися скелетами, – намертво впечатался в сознание американцев. Вместе с надписью, гласившей:
ПРИЗЫВАЙТЕ В АРМИЮ МЕРТВЫХ!
ОНИ ВСЕ РАВНО НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЮТ.
ОНИ НЕ НУЖДАЮТСЯ В ПОДГОТОВКЕ.
ИХ ПИТАНИЕ И ОБМУНДИРОВАНИЕ НИЧЕГО НЕ СТОЯТ.
И НЕТ НУЖДЫ БЕСПОКОИТЬСЯ О ЖЕРТВАХ!
– Представляете, такая вот шушера способна остановить целую войну! – Спад вздохнул. – Ну, думаю, тут вполне можно сказать: правление народа, осуществляемое народом для народа,[3] пока еще не исчезло с лица Земли. – Он помолчал. – Слушайте! Какая хлесткая фраза! Запишите ее для моей следующей речи, ладно, Хьюберт?
Хьюберт кивнул и вытащил из кармана ручку и блокнот. Он привык к неожиданным всплескам президентского вдохновения.
– Вы и вправду полагаете, – продолжал Президент, по-прежнему глядя в окно, – что она на самом деле потомок Томаса Джефферсона?[4]
– С афро-американской линии генеалогического древа, – кивнул Хьюберт. – Она только что опубликовала результаты анализа ее ДНК в собственной колонке в газете «Бродячая кость».
4. Кучка притворщиков
Это была эпоха, когда само время могло сорваться с катушек и с дребезгом двинуться вперед или назад – куда придется. Эпоха, когда любой момент настоящего оказывался ненадежным, становился как бы полупрозрачной пленкой, в которую незаметно, словно вдруг образовавшаяся грыжа, могли впучиться другие моменты. Во время не столь давней атаки американских вооруженных сил на остров Аруба произошел внезапный разрыв в истории, в результате чего на некоторое время у берегов острова появился весьма внушительный флот Испанской армады [5]. Это привело к тому, что находящиеся там американские войска отказались от самой идеи войны и отошли к столице Арубы, где устроили всеобщий пьяный кутеж и импровизированный чемпионат по игре в бильярд.
«Бильярд гораздо интереснее, чем боевые действия, – цитировала островная газета слова бывшего командующего флотом. – Вы только представьте, сколько времени я потерял зря за годы сражений!»
Но сами временные штормы были куда хуже. Ребенком Ронда всегда раньше других чувствовала приближение этих аномалий. Все ее тело охватывали странные ощущения: она всегда испытывала их, перед тем как начинался временной шторм, – будто печень ее выдвигается вперед, а селезенка отходит назад, в то время как остальные органы группируются в два отдельных лагеря, следующих каждый за своим лидером. Подкатывала волна ностальгии, за ней следовала волна предчувствий… и вдруг, неожиданно и обязательно, наступал прошлый вторник. Потом – будущий вторник. Ронда ненадолго начинала чувствовать себя девяностолетней старухой с костями хрупкими, как фарфор. Затем под окном проходили легионы викингов, вздымая клубы пыли. Странный аэрокосмический аппарат, формой напоминающий пылесос, проносился над головами, заставляя викингов вопить и грозить мечами небесам…
– Мам! – кричала тогда матери Ронда. – Опять временной шторм идет!
Первая кампания Ронды по организации протестной акции была предпринята ею, когда в возрасте восьми лет она устроила сидячую забастовку в школьной столовой – в знак протеста против неумеренного использования работниками школьной кухни консервированного зеленого горошка. Она на всю жизнь запомнила свой триумф в тот момент, когда директор школы вошел наконец в сумрачный обеденный зал и объявил жующим пузырчатую жвачку, плюющимся и запускающим бумажные самолетики забастовщикам:
– Ладно. Больше не будет вам консервированного горошка. Никогда. А теперь возвращайтесь в