Я поймала запястье Гидеона, качая головой, вдруг запаниковав, что двое мною любимых мужчин в конечном итоге невзлюбят друг друга, а может даже и возненавидят.
- Все хорошо, - прошептала я. - Я в порядке.
Его глаза сузились, и он прошептал одними губами:
- Нет, не в порядке.
Когда он снова заговорил с отцом, голос Гидеона был твердым и хорошо контролируемым, от чего становилось еще страшнее.
- У вас есть право сердиться, и чувствовать обиду. Я понимаю. Но я не желаю, чтобы в это была замешана моя жена… Нет, очевидно, не имея своих детей, я не могу представить.
Я выпрямилась, в надежде услышать папино успокоение или хотя бы принятие информации.
Гидеон вдруг напрягся, его рука отпрянула от меня.
– Нет, если бы моя сестра сбежала и вышла замуж, я бы не был счастлив. И тем не менее, я бы не стал…
Я поморщилась. Мой муж и мой отец имели общую черту: чрезмерная защита любимых ими людей.
- Можете позвонить мне в любое время, Виктор. Я даже готов приехать к вам, если это необходимо. Когда я женился на вашей дочери, я принял на себя полную ответственность за нее и за ее счастье. Если нужно столкнуться с вероятными последствиями всего этого – я готов.
Он прищурился, слушая.
Затем Гидеон сел напротив меня, положил телефон на стол и включил динамик.
Голос папы заполнил пространство.
- Ева?
Я сделала глубокий нервный вдох и сжала протянутую мне руку Гидеона.
- Да, папа, я здесь.
- Милая ... - он тоже глубоко вздохнул. - Не расстраивайся, ладно? Я просто ... Мне нужно осознать. Я не ожидал этого, и ... я должен все обдумать. Может говорим позже, сегодня вечером? Когда я перестану злиться?
- Да, конечно.
- Хорошо, - он сделал паузу.
- Я люблю тебя, папа, - звук слез отразился на моем голосе, и Гидеон придвинул стул поближе, касаясь меня бедром. Удивительно, сколько силы я получала от него. Какое облегчение приносила лишь возможность опереться на него. Это отличалось от поддержки Кэри. Мой лучший друг был резонатором и болельщиком, готовым надрать всем задницы. Гидеон был щитом.
И мне нужно было не мало сил, чтобы признаться в том, что я нуждалась в его защите.
- Я тоже люблю тебя, детка, - сказал папа, с горем и болью в голосе, что ранил меня ножом в сердце. - Я позвоню тебе позже.
- Хорошо. Я…, - а что мне было говорить? Я недоумевала, как исправить положение. – Пока.
Гидеон нажал на завершение разговора, а затем взял мои дрожащие руки в свои. Его глаза не отрывались от меня, лед таял, сменяясь нежностью.
– Тебе не должно быть стыдно, Ева. Поняла?
Я кивнула.
– Да.
Он обхватил мое лицо, пальцами смахивая слезы.
- Не могу видеть, как ты плачешь, Ангел.
Я оттеснила ноющую боль в сердце в дальний угол, оставляя ее на потом.
- Почему ты здесь? Как ты узнал?
- Я пришел поблагодарить тебя за цветы, - пробормотал он.
- Ох. Понравились? - мне удалось улыбнуться. – Я хотела, чтобы ты думал обо мне.
- Я и так думаю. Все время. Каждую минуту. - Он схватил меня за бедра и притянул ближе к себе.
- Мог бы просто послать записку.
- Ах, – призрачная его улыбка зашкалила мой пульс. – Но она не сможет передать тебе этого.
Гидеон потянул меня к себе на колени и целовал до беспамятства.
В полдень, пока я стояла у лифта, чтобы спуститься в фойе пришла смс от Кэри: «Сегодня вечером будем дома?» Мама уже ждала меня, и я пыталась собрать мысли в кучу. Нам многое следовало обсудить.
Боже, я надеялась, что она сможет помочь мне справиться со всем этим.
«Все по плану», – ответила я своему горячо любимому, аж до боли в заднице, соседу по комнате, когда садилась в машину. «Хотя, у меня встреча после работы. Ужинаю с Гидеоном. Вероятно, буду поздно.»
«Ужин?Ты должна ввести меня в курс дела.»
Я улыбнулась. «Безусловно.»
«Трей звонил.»
Я быстро выдохнула, словно задерживала дыхание. Думаю, так оно и было.
Я не могла винить парня Кэри, который терзался в своих решениях быть ли с ним вместе или нет. Он сделал огромный шаг назад, когда узнал, легкодоступная подружка Кэри умудрилась забеременеть. Трей и так боролся с бисексуальностью Кэри, а теперь ребенок означал, что в их отношениях всегда будет кто-то третий.
Без сомнения, Кэри должен был решить вопрос с Треем как можно скорее, не держать вопрос открытым, но я прекрасно понимала страх Кэри. Я слишком многое пережила вместе с ним, поэтому прекрасно понимала все его мысли, роящиеся в голове. Особенно, когда, наконец, встречаешь замечательного человека, который действительно тебя любит.
Если это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, то могло ли оно стать реальностью?
Мне нравился Трей, и если он позвонил порвать отношения, то я уважаю это решение. Но он был лучшим, что случилось в жизни Кэри за долгое время. Я очень расстроюсь, если они не сойдутся. «Что он сказал?»
«Скажу при встрече.»
«Кэри! Это жестоко!»
Пока я шла через турникеты вестибюля, пришел ответ.
«Да, расскажи мне о жестокости.»
Мое сердце ёкнуло, с таким ответом ждать хороших новостей, скорее всего, не придется. Отступая в сторону, чтобы позволить другим пройти, я напечатала: «Безумно люблю тебя, Кэри Тейлор.»
«И я тебя люблю, детка.»
- Ева!
Моя мать шла мне навстречу, ступая в аккуратных босоножках на каблуках. Она – женщина, которую невозможно не заметить даже в толпе людей, движущейся в здании Кроссфайр. Будучи миниатюрной, Моника Стентон с легкостью могла потеряться в этом море костюмов, но она привлекала к себе слишком много внимания, чтобы это могло случиться.
Харизма. Чувственность. Хрупкость. Эффект разорвавшейся бомбы – сочетание качеств, сделавшее Мерилин Монро звездой, прекрасно сочеталось в моей матери. Одетая в темно-синий комбинезон без рукавов, Моника Стентон выглядела моложе своих лет и более уверенной, чем это было на самом деле. Пантеры Картье обхватывали ее шею и запястье, говоря всем заметившим – это дорого.
Она подошла прямо ко мне и схватила в объятия, чем застала врасплох.
- Мама.
- Ты в порядке? - отойдя, она изучала мое лицо.
- Что? Да. Почему ты спрашиваешь?
- Твой отец звонил.
- Ох, - я посмотрела на нее с