«Ух, а ты силен, Рю! Мужик!»
И пусть мне было полгода, но я опережал своих сверстников — это я понял из рассказов мамы с подругами.
Детские годы из прошлой жизни я, разумеется, не помнил, но зато отлично понимал, как должно двигаться тело в конечном итоге. Это было моим стимулом.
Хотя иногда детское сознание захватывало разум. Бывало, я перекладывал кубики или же трогал детскую машинку и испытывал небывалое удовольствие.
Приходилось сильно концентрироваться и подавлять в себе ребёнка, чтобы дальше занимался своими тренировками.
Сейчас мама сидела рядом за чайным столиком и что-то резала, перекладывала и следила за мной, пытающимся ползать на мягком коврике. Она купила мне его недавно, потому что ползать по татами было неудобно. Странный у нас дом, который совмещал в себе и современные решения, и японские традиции.
Будь я сейчас постарше, то пересмотрел бы это нестандартное решение. Хотя тогда мне показалось хорошей идеей сделать такие квартиры для сотрудников.
Это у меня детей просто не было. Ползать по татами неприятно. Оно натирало коленки.
— Так, а теперь готовим обед, — кивнула сама себе мама и встала, чтобы пройти на кухню. — Сегодня будет холодная гречневая лапша. Жарковато на улице.
Мама говорила вслух, потому что слышала, как важно говорить с детьми, даже если они ещё ничего не понимали. Так они быстрее привыкали к языку.
Вообще, быть ребенком тяжело. Особенно в этом возрасте. Сложно просто лежать и смотреть в потолок, размышляя о своем предназначении в этой жизни. А потому я постоянно менял положение и что-то делал. Считал это тренировкой и так даже легче было двигаться. Тело и разум вошли в некий баланс.
Сейчас я оценил, что жить можно спокойно и размеренно. Рика, как настоящая мать и домохозяйка, постоянно была рядом. Так уж было принято в Японии, что всё своё время она уделяла мне. И меня не раздражало её присутствие. Наоборот, было спокойно и уютно.
Даже если бы я сломал игрушку, то мама бы сказала только: «Ей больно». И всё.
Так что мысли о возвращении в бизнес я пока отложил. Не хотелось бы портить свою новую жизнь интригами и корпоративными играми. Да и не пойду же я на конкурентов с погремушкой в зубах? Нет у меня силёнок.
А мама тем временем посадила меня на диван и приступила к шоу. То есть, я хотел сказать, к готовке.
— Давай, Рика, ты профессиональная домохозяйка, — настроила себя мать.
Она постоянно это говорила, и каждый раз я удивлялся этому заклинанию. Сам же крутил в руках машинку и внимательно за ней наблюдал.
— Рю, ты тоже хочешь кушать? — спросила меня Рика, увидев мой взгляд. Я молчаливо уставился на неё, положительно агукнул и вдобавок кивнул, чтобы было понятнее. — Тогда смотри, что я тебе покажу.
Мама взяла в руки яблоко. Дорогое удовольствие в нашем доме. Чаще всего, яблоки и другие фрукты покупали только для меня.
В руках мамы появился нож. Она ловко подкинула яблоко из одной руки в другую, и тут оно пропало. Я удивился. Мама что, раньше подрабатывала фокусником? До этого был банан, а теперь яблоко. Или, может, она продацом фруктов работала?
Я осознавал, что она решила меня развеселить, но даже так не мог понять, откуда у нее такие навыки обращения с ножами.
Фрукт снова оказался в руке. Она легко подкинула нож. Яблоко положила на доску, повернулась ко мне и состроила смешную гримасу. В это время нож чётко воткнулся в центр яблока, войдя в него по рукоятку.
Я перевёл взгляд с мамы на яблоко, с яблока на маму и засмеялся. Искренне, от всего сердца. А мама только удовлетворённо улыбнулась и отвернулась разделывать фрукт на дольки и вырезать из них зайчиков.
Это было удивительное представление, и Рика осталась довольна моей реакцией.
Но тут мама ойкнула и спохватилась.
— Так, Рю, ешь, а потом мы с тобой пойдём на рынок. Я совсем забыла, что нет соуса, — мама быстро подхватила меня с дивана и посадила на детский стульчик, поставив передо мной тарелку с яблоками в виде зайчика.
Мама почему-то решила, что эти зверьки мне нравились. А всё из-за тв-шоу, что я обычно смотрел. Хотя я наоборот — испытывал стыд, глядя, как взрослые актёры играли роль зайчиков, котиков и тому подобных. Вроде, я даже лично знал одного из того шоу… Тот ещё выпивоха.
Мама быстро начала собираться, пока я профессионально ел.
Рика привыкла, что я ничего не разбрасывал и ел аккуратно. По мере своих сил, естественно. Пальцы уже более или менее слушались. В первую мою самостоятельную попытку поесть она подготовила ванную. Но обошлось. Отделались влажными салфетками.
Я доел, мама вытерла мне рот от яблочного сока и понесла переодевать. Не понимал, зачем, но раз так надо, то послушно протягивал руки и ноги в нужные отверстия. Застряли мы только на голове. Слишком большая…
С горем пополам меня переодели. И подгузник тоже. На этом моменте я всегда испытывал стыд, но мама так ловко и быстро всё проворачивала, что я даже не сопротивлялся.
Но первый раз был стыдным. Даже не хочу его вспоминать.
Меня повязали в слинг, и мы уже были готовы к забегу по рынку. Мама решила не ограничиваться покупкой соуса и пробежаться по всем акциям. Она как раз вырезала все купоны и взяла небольшую папочку со стола. Экономия должна быть экономной, а Рика была профессиональной хозяйкой, что бы это ни значило.
Я распластался по маминой спине, а она, вооружившись сумкой, воинственно застыла в дверях дома.
— Ну что, Рю? — повернула голову Рика. — Давай опять сделаем это!
— АГУ! — радостно выкрикнул ей в ухо.
Я готов! Заставим рынок дрожать от наших скидочных купонов!
* * *
— Тетушка Суми! Сто йен за капусту⁈ Почему так дорого? — возмутилась мама, взяв в руки круглый кочан.
— Рика-чан, ты не видела цены в других магазинах? — удивилась тетушка Суми. — Это же почти даром.
— Даром? Да это обдираловка, — мама не сдавалась. — Я же буду готовить пюре для Рю, да это разорение! Он сейчас кушает и растёт!
Мама приложила капусту к груди и повернула голову в мою сторону. Теперь был мой черёд. Дуэт из актёров семейства Аракава в действии!
— А-гу-га, — сделал несчастное лицо.
Тетушка Суми наконец увидела меня и прижала руки, как и моя мама, к груди. Это был незаконный приём. Если бы не прокатило, пришлось бы использовать тяжёлую артиллерию и заплакать.
— Рика-чан, малыш Рю с тобой! Какой он хороший! Ладно, уговорила! Девяносто йен, — сдалась тетушка, не отрывая