Несомненно, органический национализм, если его довести до логического конца, приводит к расизму, который предполагает составление иерархий «высших» и «низших» рас. Философ Х. Арендт, еще на исходе Второй мировой войны, глубокомысленно заметила, что гитлеровский нацизм произрастает не из классического европейского национализма, а из империализма, т. е. из эпохи колониальных империй и привычки разделять «белую»(«высшую») расу и местных аборигенов. Теперь же эта логика, благодаря Гитлеру, оказалась применима относительно самой Европы. В какой-то степени Х. Арендт была права, называя Гитлера антинационалистом: вершиной лояльности для него было не государство, не германская нация (ведь если говорить о ней как о культурном единстве, то ассимилированные евреи никак не могут из нее исключаться), а арийская раса, наверху которой и были немцы[8]. В самом низу находились евреи. На ступеньке выше последних стояли славяне.
В «Майн кампф» («Моя борьба»), опубликованной в 1925–1926 гг., Гитлер писал, что евреи недостойны гражданских прав и не только принадлежат к «низшей расе», но и вообще не являются людьми. Гитлер считал себя мессией, призванным спасти мир от «еврейского засилья». Он постоянно повторял, что «еврейская зараза» приведет Германию к гибели. В рамках той «картины мира», которую разделял Гитлер, одним из главных признаков «низости евреев» стало отсутствие своего государства. Они не укоренены на определенной территории, а потому как «паразиты» живут в телах других наций. Заметим, что во время реализации политики Холокоста другой этнической группой, подвергшейся преследованиям и уничтожению, стали цыгане. Стоит ли говорить, что к оседлым цыганам нацисты относились более терпимо (конечно же, «пока еще более терпимо»), нежели к кочевым.
Однако для того, чтобы эти идеи, сколько бы ими ни была пропитана нацистская верхушка, «заработали» на практике, нужно, чтобы они овладели массами. Один путь — поиск «научной респектабельности», поддержка ученых, которые превратят набор предубеждений и стереотипов в респектабельную научную истину. Эту поддержку нацисты получили у ряда медиков, биологов и физических антропологов, щедро спонсируя их изыскания. Недаром в мировой истории закрепилась фигура доктора Й. Менгеле, одного из главных врачей в лагере смерти Аушвиц: именно он на перроне встречал прибывших евреев и отбирал тех, кого стоило отправить в газовые камеры сразу, а кому временно сохранить жизнь и определить на работу. Кто, если не доктор, ученый, имеет, с точки зрения нацистов, высшее право на селекцию? На утверждение того, кого следует убить, а кого оставить в живых?
Другой способ — массовая пропаганда. Ее задача состояла в том, чтобы дегуманизировать еврея, сформировать образ вечного врага, достойного только уничтожения. Ключевая метафора — «евреи — вши на теле нации»; соответственно убийство невинных детей, женщин и мужчин представлялось «очистительной мерой». Для понимая того, как работала пропаганда, мы хотим отослать к наследию философа Э. Левинаса. Этнический еврей, он служил во французской армии, после поражения 1940 г. попал в плен и провел в нем всю войну. Лагерный опыт и общение с немцами, жившими неподалеку, стал предметом философской рефлексии: «Другие, так называемые свободные люди, встречавшиеся с нами, дававшие нам работу <…> все они сдирали с нас человеческую кожу. Мы были лишь псевдолюдьми, стаей обезьян <…>. Наши приход и уход, наши горе и смех, болезни и развлечения, труд наших рук и тоска наших глаз; письма, которые нам передавали из Франции и забирали для наших семей, — все это происходило как бы в скобках. Существа, запертые в своем биологическом виде; несмотря на весь свой словарный запас, безъязыкие. Расизм — не биологическое понятие; антисемитизм — это архетип всякого интернирования. Даже социальное угнетение лишь подражает этому образцу. Оно заточает внутри своего класса, лишает средств самовыражения, приговаривает быть «означающими без означаемых», а значит, осуждает на битвы и насилия»[9].
Именно с этим связаны рассуждения Э. Левинаса о «насилии понятий», которые призваны стирать в людях субъективность, их самость, отличность и индивидуальность. Враг на фронте — это просто неприятель, набор категорий, которые в самом пошлом виде предстают в виде тиражируемого образа врага. Такого врага легче убивать. Вы смотрите на человека, а видите не индивидуальность, а навязанную категорию (например, «еврея»), к которой пропаганда пристегнула множество взращенных значений (они же — стереотипы). Тем самым пропаганда выстраивала дистанцию, отчуждала исполнителей от своих будущих жертв на идейном, ментальном уровне.
Говоря о нацистской политике геноцида, мы должны понимать, что речь идет о более широком процессе, нежели Холокост. Порядка 250 тыс. немцев были уничтожены в рамках программы Т-4 (ликвидация психически больных, с врожденными уродствами и других людей с «плохой наследственностью»). Около 210–250 тыс. цыган убиты в 1941–1945 гг. Сюда же можно включить миллионы советских граждан, погибших в оккупации, а также около 3,3 млн. советских военнопленных, доведенных до истощения и смерти. К ним также относились как к недочеловекам, о чем свидетельствуют следующие цифры: смертность военнопленных из Британии и США не превышала 3 %[10]. До того, как раскрутился маховик Холокоста в 1941–1942 гг., основными жертвами нацистской политики были поляки: речь идет о стремлении уничтожить их элиту (включая культурные слои, интеллигенцию). Нацисты считали, что без нее никакого сопротивления не будет. Эта же политика проводилась и на оккупированной территории СССР. Итальянский писатель К. Малапарте в 1941 г. в качестве журналиста сопровождал немецкие войска, атаковавшие СССР. В одной из украинских деревень сосредоточили 118 советских военнопленных. Немцы заставили их читать вслух газету «Правда», заявив, что те, кто проявит больше способностей, получат административную работу. 31 человек справился с заданием лучше остальных и все они были сразу же расстреляны. Немецкий сержант пояснил: «Россию надо очистить от этой ученой сволочи. Крестьяне и рабочие, которые умеют читать, слишком опасны. Они все коммунисты»[11].
Несомненно, уничтожение евреев было более последовательным и приняло наиболее широкий характер. Однако вряд ли сегодня стоит принципиально отделять одни группы от других, а уже тем более их противопоставлять, поскольку в основе лежит общая социально-политическая «философия», проповедующая уничтожение определенных групп людей. Есть и более конкретные взаимосвязи. Например, многие исполнители операции Т-4 в дальнейшем стали активными участниками уничтожения евреев. Войну против СССР Гитлер вел под пропагандистской идеологией борьбы против «иудо-большевизма», ставя знак равенства между евреями и советскими коммунистами. Известный газ «Циклон Б» был осенью 1941 г. впервые опробован сначала на группе советских военнопленных, после этого он стал массово применяться для уничтожения евреев. При желании этот список можно продолжать.
При рассмотрении истории Холокоста очень часто задаются вопросом: «кем были те, кто проводил политику геноцида»? Историк М. Манн, обобщая работы