Ишемия кишки с последующей гангреной. Если из-за недостатка кровоснабжения орган начнёт гнить, ситуацию будет трудно разрешить даже хирургам.
Но я был уверен в своих силах, а потому продолжал.
Шли минуты, десятки минут. Я потерял счёт времени. Вероятно, прошло уже чуть больше полчаса. Бьякуе Шино было ещё труднее, чем мне. Его сковывало от острых болей в животе, но я старался максимально смягчить этот процесс.
Я дополнительно направлял энергию на сосуды кишечника, расширяя их, когда стенку начинало сдавливать. И спустя сорок минут тяжёлых трудов процесс был завершён.
Пульс гулко стучал в моих ушах, тело онемело от усталости. «Самоанализ» вопил о необходимости отдохнуть.
Но мне удалось! В месте закупорки вновь образовался достаточно широкий просвет. К тому моменту Бьякуя Шино уже перестал стонать. Лишь молча смотрел в потолок.
— Как себя чувствуете, Бьякуя-сан? — спросил я.
— Не знаю, что вы со мной сделали, — пробормотал он. — Но, кажется, мне нужно отойти в уборную.
— Отлично, — выдохнул я и вышел в коридор, чтобы позвать санитаров.
Они помогли пациенту дойти до уборной, а я в это время прошёлся до ординаторской, помыл руки и умылся ледяной водой.
Получилось. Для всех история болезни Бьякуи Шино останется случаем с обострения хронического панкреатита. И всё это для того, чтобы не дать ему попасть на операционный стол.
И не только поэтому. Я собирался предложить пациенту кое-что ещё.
Спустя полчаса, когда Бьякую Шино вернули в палату, я зашёл к нему, чтобы обсудить главный вопрос.
— Как самочувствие, Бьякуя-сан? — спросил я.
— Даже не спрашивайте, — усмехнулся он, нервно мотая головой. — Будто из меня душу вытащили. Но, знаете, Кацураги-сан, стало намного легче. Если без шуток, то уже начинаю приходить в себя. Что это была за секретная техника? Вы как-то намяли мне живот? Руками, что ли, протолкнули?
— О чём вы? — пожал плечами я. — Просто ввёл лекарство и следил за состоянием вашего живота — ничего более.
— Я такого ещё не видел, — сказал он. — Вы меня очень удивили. Жалко, что вы — не онколог.
— На эту тему я и хотел с вами поговорить, Бьякуя-сан, — я присел рядом с пациентом. — Можете рассказать подробнее о своём заболевании?
— Лучше меня расскажет выписка из онкодиспансера, — ответил мужчина. — Она в моей куртке.
Бьякуя просунул руку в карман куртки и протянул мне сложенную пополам выписку из истории болезни.
Я ужаснулся, когда увидел год рождения своего пациента. Ему всего лишь тридцать пять лет… Злокачественное новообразование высушило весь его организм. Сейчас он больше походил на старика, пытающегося казаться молодым и бахвалиться своим стойким духом.
«Диагноз: Злокачественное новообразование прямой кишки. Метастазы в печень, лёгкие и кости таза. Состояние после пяти курсов химиотерапии».
Отсюда и выпадение волос. Теперь всё понятно. Его не столько измотала опухоль, сколько химиотерапия.
Пролистав выписку дальше, я узнал, что полный курс химиотерапии Бьякуе Шино так и не провели. Переносил лечение он тяжело, а динамика не наблюдалась. В конце концов ему была выставлена четвёртая стадия. А онкоконсилиум выставил то самое заключение, которое я искал среди своих пациентов.
«Специфическому лечению не подлежит. Рекомендовано адекватное обезболивание и симптоматическая терапия».
Другими словами — отправлен домой ожидать смерти. И нет, никто из врачей в этой ситуации не виноват. Просто опухоль обнаружили слишком поздно, а дальнейшее лечение оказалось бессмысленным.
Онколог — очень тяжёлая специальность. Приходится постоянно иметь дело со смертью и принимать отнюдь не простые решения. Именно это и пришлось сделать лечащему врачу Бьякуи Шино. Отпустить пациента домой.
Судя по датам, получается, что мужчина самостоятельно борется с опухолью уже два месяца. Большой срок для человека, которому выставили такой диагноз. Без могучей силы воли мало кто сможет держаться так долго.
— Не смотрите на меня осуждающе, Кацураги-сан, — неожиданно сказал он. — Настроение позавчера было плохое, я наелся жирной пищи и выпил сакэ. Видимо, от этого и развилась эта проблема.
— А я вас вовсе не осуждаю, Бьякуя-сан, — ответил я. — С чего вы взяли?
— Да вы последние пару минут так на меня смотрите, будто ударить хотите, — усмехнулся пациент.
Видимо, я углубился в мысли и слишком сильно нахмурился. Пора переставать пугать пациентов такими лицами.
— Я просто хочу с вами серьёзно поговорить, Бьякуя-сан, — начал я. — У меня есть к вам одно предложение.
— Если вы хотите предложить перевести меня в ваше онкологическое отделение, то смысла в этом нет, Кацураги-сан, — ответил Бьякуя Шино. — Ваши онкологи уже консультировали меня после того, как моё лечение в диспансере было отменено. Местные врачи тоже сказали, что ничего сделать не смогут.
— Но я вижу, что вы не смирились, — подметил я. — Человек, который принял свою скорую кончину, не будет так бороться, как вы. Поверьте мне, я вижу, когда пациент держится за счёт своего стержня.
Бьякуя Шино пожал плечами и снял с себя кепку, обнажив островки своих волос.
— Не знаю насчёт смерти, Кацураги-сан, но с тем, что мне уже не стать красавчиком, я давно смирился, — улыбнулся он.
Защитная реакция. Он пытается заглушить все негативные эмоции с помощью юмора. Печальная картина.
— Я могу предложить вам иной способ лечения, Бьякуя-сан, — сказал я. — Не операция и не химиотерапия.
— Неужели подпольные препараты из-за рубежа? — удивился он.
— Нет. Препарат наш — японский. Разрабатывается в «Ямамото-Фарм». Но, как вы уже могли понять, ключевое слово — разрабатывается.
— Ах, вот оно что… — закивал он. — Клинические испытания?
— Да, — кивнул я.
— Таблетки? — зачем-то уточнил он.
— Да, в таблетированной форме. А что вас смущает? — поинтересовался я.
— Но ведь это — та же самая химиотерапия. В выписке указано, что я уже принимал таблетированные химиотерапевтические препараты. Толку — ноль.
— Нет, Бьякуя-сан, это не химия, — сказал я и замолчал.
Мной был подписан договор о неразглашении. Пока он не подпишет такой же, я не могу рассказать ему суть. Нужно убедить его другим способом.
— Могу сказать лишь одно, Бьякуя-сан, — продолжил я. — Этот препарат может помочь вам. А может и не помочь. Но при этом вы ничего не потеряете. Эти клинические испытания — ваш последний шанс.
Бьякуя Шино молчал несколько минут, после чего сообщил:
— Дайте мне время подумать. Не могу ответить на ваше предложение с ходу.
— Хорошо, — кивнул я. — Я могу зайти к вам завтра или до конца этой недели. Крайний срок — пятница.
— Завтра утром я напишу отказ от