— Чопоки на китайцев не полезут, о чем ты, — фыркнул Мун Джин. — Они уже давно все поделили и не пересекаются. Да что китайцы забыли возле дворцового комплекса?
— Это да, они скорее бы стрелку на окраине забили, все по старинке решили, кулаками, палками и ножами, — согласился Гю Чон. — Короче, странные вещи происходят в Сеуле нынче, вот и болтаю я. Ох, хороший обед!
Мужчина откинулся на спинку диванчика и довольно похлопал себя ладонями по пузу.
— Ты же платишь, да? — хитро улыбнулся Гю Чон.
— Паразит и нахлебник, — фыркнул Мун Джин. — Ты же старший!
— Ничего не знаю! Вон, рожу какую отъел на частных харчах, уж угостишь несчастного бойца контрразведки, — хохотнул Гю Чон, вставая из-за стола. — А за дело свое не волнуйся, все утрясем. Я тебе еще наберу.
— Спасибо, — склонил голову Мун Джин.
— Деньгами давать надо, а не спасибо говорить! — пошутил в ответ Гю Чон, сложив большой и указательный пальцы в кольцо. — Что мне твое спасибо!
— Должен буду, — усмехнулся Мун Джин.
Гю Чон только похлопал здоровяка по плечу и отправился на выход. Во встрече старых армейский товарищей не было такой уж сильной необходимости, но он всегда был рад увидеть толстяка Муна. Да и поговорить частному охраннику и агенту Национальной Разведывательной Службы всегда было о чем. Обсуждать дела NIS с кем попало не будешь, а Мун Джин был человеком своим, надежным и проверенным. Да и слова, сказанные мужчиной, увели рассуждения Гю Чона в совершенно иное русло. И в самом деле, с чего они взяли, что атака была направлена на правительственные учреждения, да еще и при условии, что ничего не взломали и не испортили?
Стоит обговорить этот вопрос с начальством, может, имела место какая-то частная разборка, которую они упустили из виду. Тогда нужно будет найти виновных и наказать по всей строгости, потому что никто не смеет превращать центр Сеула в свое персональное поле битвы.
* * *
Мы пробыли в Пусане еще три дня.
После того, как Пак Сумин отбила свое наследство и сохранила акции благодаря вмешательству «инвестора», начались тотальные чистки в фонде и правлении бетонного завода.
Лишить акционеров права голоса Пак Сумин не могла, как и выгнать их из предприятия, но старикам было указано их место, а еще годзилла напомнила, чьей внучкой она является. Так что довольно оперативно основные доверенности были отозваны, а из оставшихся разрешений у менеджеров сохранились только текущие функции, необходимые для того, чтобы предприятие продолжило работу. Вместе с нанятым юристом были составлены дополнительные соглашения с работниками, подписаны расширенные варианты NDA — документы о неразглашении — с заранее оговоренной степенью ответственности. Короче говоря, Пак Сумин применила весь свой багаж знаний, полученный в Лондоне и на курсах MBA для того, чтобы натянуть на пасти избежавших мгновенного увольнения руководителей намордник потуже.
Я же наблюдал за тем, как девушка громит старых хрычей и прикидывал, какой объем бумажной работы ляжет на мои плечи. Теперь и бетонный завод, и основные строительные компании переходили в режим полу-ручного управления вместо полной автономности, так что пока Пак Сумин возилась с документами и проводила встречи за закрытыми дверями с подчиненными, я активно искал долгосрочный вариант аренды жилья в Пусане и сел за ноутбук, изучать основные авиакомпании. В южном городе придется теперь бывать регулярно, минимум дважды в месяц, так что сейчас я был в поисках лучшего предложения по регулярному бронированию.
Выбор был невелик: почти половину рейсов между Сеулом и Пусаном выполняла компания с говорящим названием Air Busan. Летали у нее между городами только узкофюзеляжные A320−200 и A321−200 вместимостью от 162 до 220 посадочных мест. Соваться к гигантской Korean Air не хотелось, а большинство остальных компаний были откровенными лоукостерами, что Пак Сумин было не по статусу, ведь даже бизнес-класс в старых Боингах был похож на салон старой электрички, а такое понятие, как первый класс вообще отсутствовало. Хотя, как выяснилось, первый класс был доступен только на международных маршрутах, потому что даже у солидной компании Asiana Airlines на текущий момент был всего один самолет с подобным салоном — новенький Airbus A380–800.
В итоге пришлось штурмовать почту менеджеров Air Busan, единственной компании, которая совершала регулярные и частые рейсы из Сеула в Пусан и при этом обладала самолетами, где были хоть какие-то места бизнес-класса на постоянной основе. Вот только почему-то на месяц вперед почти все места уже были раскуплены, а те, что оставались — не подходили по времени вылета-прилета, то есть были в середине дня.
Я только удивлялся тому, как мне повезло парой дней ранее, когда я бронировал билеты. Места в бизнес-классе нашлись, но и летели мы не Air Busan, а другой компанией. Вот только там было всего два рейса в день — утром и вечером, причем не в самое удобное время.
— Может, попросишь у деда на день рождения самолет? — спросил я у годзиллы, которая ввалилась в гостиничный номер, на ходу сбрасывая туфли.
Время уже было позднее, так что я оставил Пак Сумин вместе с людьми Юн Донджина, а сам отправился в гостиницу. Тут было меньше лишних глаз, да и на ногах мне слишком долго находиться не стоило. Швы с моей раны все еще не сняли, так что мне нужна была возможность прилечь.
— Скажи, что ты заказал поесть, — простонала Пак Сумин, проигнорировав мой вопрос про самолет. — Я с самого утра ничего не ела…
Впрочем, отвечать на этот вопрос мне не пришлось. Годзилла пошла на запах еды, который шел от специального столика обслуживания в номерах, и уже стала греметь клошами.
— Почему выглядит так, будто бы они ненавидят своих гостей? — возмутилась Пак Сумин. — Это европейская кухня?
— Пришлось бронировать первый попавшийся отель, в котором были места, — ответил я, глядя на месиво из тушеных овощей и какого-то мяса на одной из тарелок. Сам я тоже еще не ел, но и аппетита не было. Перебился орешками из мини-бара и в целом был сыт. Все равно за номер платит начальство.
— Я эту гадость есть не буду, — категорично заявила годзилла, и я даже почувствовал гордость за те блюда, которые