Объектив камеры продолжал следить за цилиндром, постоянно удерживая его в фокусе. Когда расстояние превысило допустимое по технике безопасности, на корпусе цилиндра стали разворачиваться штанги приборов и антенных решеток. Затем зонд словно ожил от длительной спячки, выдал импульс маневровых двигателей, резко повернулся и тут же погасил вращение. Длинный хвост плазмы, вырвавшийся из магнитного сопла, направил зонд прямо в воронку. За мгновение зонд успел набрать скорость почти километр в секунду относительно «Коперника», но камера удерживала фокус, пока тот не исчез в воронке.
– Получаем телеметрию с зонда, – доложил офицер поста объективного контроля и через мгновение добавил: – Горизонт чист, никаких посторонних объектов. Идет сверка координат.
Весь экипаж «Коперника» состоит в основном из ученых и инженеров, и все прекрасно знают, что гиперпространство – непредсказуемая среда и без ориентирования на сигнал приводного маяка приливные силы могут утащить корабль куда угодно. Даже смещение на один километр в гиперпространстве может привести к перемещению в реальном пространстве на сотни световых лет, и, однажды потеряв сигнал, корабль практически теряет шансы вернуться обратно. А ориентируясь на маяки, можно с достаточной точностью определить правильное направление и точку выхода, но чем дальше от источника сигнала, тем меньше точность. Поэтому, несмотря на то, что это не первый выход из гипера, все присутствующие на мостике затаили дыхание в ожидании, пока зонд сориентируется по звездам и уточнит координаты.
– Координаты определены, – наконец через минуту поступил доклад. – Отклонение от искомой точки – тридцать шесть световых часов.
– Отличный результат. Продолжайте, старпом. – Капитан решил отметить экипаж, так как результат действительно был хорош, точнее, чем в предыдущий раз.
– Прыжок! – прозвучала команда от Лотара.
Позади «Коперника», как ранее у зонда, вырвался хвост раскаленной плазмы, испускаемый двадцатью четырьмя плазменными двигателями, и корабль двинулся к воронке. Через несколько секунд он рванулся вперед, визуально уменьшаясь в размерах, чтобы вынырнуть по ту сторону, на просторы бесконечной черноты космоса. На проекционных экранах, на которые шла трансляция с внешних камер, красно-черное марево сменилось россыпью ярких звезд. В это время на мостике прошел еле уловимый шум, капитану даже показалось, что это выдох облегчения. Впрочем, это было недалеко от истины, так как после многодневного путешествия в гипере возвращение привычного глазу пейзажа Вселенной воспринимается как возвращение домой.
* * *
После выхода «Коперника» из гипера он еще несколько минут ощупывал пространство своими сенсорами. Зонд, конечно, хорошо, но на корабле системы сканирования куда мощнее, да и лишняя подстраховка не помешает. Когда все меры предосторожности были соблюдены, огромная гравитационная секция пришла в движение и начала медленно вращаться, с каждой секундой прибавляя в скорости.
Несмотря на миллиарды звезд вокруг, свет от них с трудом освещал корпус корабля, но внезапно свет прожекторов развеял мрак. Они стали зажигаться, начиная от носа «Коперника» и постепенно продвигаясь к корме, будто бы кто-то очень быстрый бежал внутри корабля и последовательно нажимал на включатели. А в это время инженерная команда готовилась приступить к работе.
– Привет, Джимми, – вразнобой поздоровалась с парнем палубная команда, выходящая из гермодверей. И кто-то из толпы добавил: – Отлично ты его вчера отделал.
«Да уж, отлично», – подумал Джимми и непроизвольно потянулся к лицу, но забрало шлема скафандра помешало руке, издав лишь глухой звук. Вчера в столовой один из техников по имени Дуайт назвал его сосунком, и парню пришлось вежливо попросить забрать свои слова обратно. Вежливость и учтивость не помогла, и перебранка быстро перешла в портер. Несмотря на то что Джимми явно уступал в весовой категории, ему удалось отделаться лишь рассеченной бровью и несколькими ссадинами. А вот Дуайт вышел из потасовки со сломанным носом, разбитой губой и выбитым зубом. Это была уже не первая стычка, и начались они еще на фрегате «Лянчжоу», где самого молодого члена экипажа пытались всячески поучать. И всякий раз парень попадал в лазарет, но благо медицина в нынешнее время творит чудеса. Вот и в этот раз медики, быстро привели все в порядок, но руки то и дело норовят прикоснуться к месту, где была рана.
Джимми поднял руку в ответном приветствии и осмотрел инженерную палубу. Она представляла собой сквозную дыру прямоугольной формы, находящуюся в кормовой части корабля и запирающуюся с обоих концов гермоворотами. Внутри царила суета, но каждый человек знал свои обязанности и практически на автомате вел подготовку к сбору маяка.
Заметив какое-то движение слева, он повернулся и увидел, как ворота ангара начали открываться. Это привлекло его внимание, и он медленно подошел к краю палубы, взявшись рукой за край проема. В это время ворота уже почти полностью открылись, и перед парнем предстал потрясающий вид на Млечный Путь. Яркая полоса звездного диска Галактики, окутанная межзвездным газом, проходила почти параллельно проему ангара и притягивала взгляд.
Тот отчаянный поступок на верфи у Плутона и полет на фрегате «Лянчжоу» оказался неудачным. Капитан Пенг Чжан догнал свою эскадру, как и хотел, но вот по прибытии в систему Хадар эскадра сразу же вступила в бой. И фрегат был подбит, так и не сделав ни единого выстрела. Удар пришелся не в защитные баки на носу, а в БИЦ2 в кормовой части, где как раз и находился новоиспеченный связист. Как следствие, потеря сознания и обеих ног. Очнулся Джимми на станции в гипере, когда бой уже был окончен. Далее долгий и тяжелый перелет в Солнечную систему на переполненном под завязку буксире, госпиталь и реабилитация. Ноги, конечно, ему восстановили, но вот обратно на боевой корабль не взяли, зато предложили должность диспетчера-оператора инженерной палубы на строящемся тогда «Копернике».
– Нравится смотреть на звезды?
Парень так увлекся разглядыванием окружающего пространства, что голос Хелен, неожиданно прозвучавший в наушниках шлема, заставил его дернуться. Он резко обернулся, и его рука неожиданно соскользнула, потеряв опору. Это привело к тому, что Джимми начал заваливаться в сторону открытых ворот. Гравитация в задней части корабля, где находились инженерные палубы, отсутствовала, поэтому в подошвы скафандров обслуживающего персонала, были встроены небольшие магниты, чего в условиях невесомости вполне достаточно, чтобы свободно передвигаться. Главное, не делать резких движений, но думать об этом было уже поздно, и, взмахивая руками, как заправский пловец на спине, Джимми стал вываливаться наружу.
За мгновение до того, как парень полностью вывалился бы за борт, Хелен успела схватить его за транспортировочную скобу на скафандре и рывком втащила Джимми обратно, подтянув к себе вплотную.
– Ты чего такой пугливый? – с улыбкой спросила Хелен, продолжая удерживать парня.
Но тот как рыба открывал и закрывал рот, пытаясь унять бухающее в груди сердце. Конечно, ему ничего не угрожало, даже если бы он оказался за бортом, но у страха глаза велики. Наконец он успокоился и с обидой в голосе произнес:
– Не делай так больше.
– Как? Больше не ловить тебя? – с лукавой улыбкой спросила Хелен.
В этот момент Джимми осознал, что хоть на них скафандры, но он так близко стоит к Хелен, что сам никогда бы себе такого не позволил. Его лицо залилось краской, что не скрылось от девушки.
– Он еще и стеснительный, – фыркнула она и медленно отпустила парня.
Джимми так и остался стоять как истукан, не зная, куда себя деть от такого позора. Неловкая пауза с гляделками друг на друга затягивалась, и вдруг Хелен отстегнула свой планшет и подошла к парню сбоку.
– Смотри, сейчас самое интересное начнется.
Девушка поводила пальцем в перчатке по планшету, и на экране появилось изображение с одной из внешних камер, которая смотрела вдоль корабля. Внезапно корпус словно обзавелся сотнями мелких отверстий, зияющими своими черными провалами. Но вскоре из них стали появляться технические пауки, расползаясь во все стороны, и они все прибывали и прибывали. Через минуту их стало настолько много, что казалось, будто внешняя обшивка шевелится.
Возмущению Джимми не было предела, он злился на самого себя, что второй год на «Копернике», но не удосужился взглянуть другие камеры, кроме палубных. Но вскоре злоба отошла на второй план, так