– Так сколько лет тебе? – повторила я.
– Я старше тебя. Ты учишься в колледже?
– Собираюсь. – Когда-нибудь!
– Значит, пока живешь с опекунами?
– И все же сколько тебе? – спросила я в третий раз.
Макс состроил недовольную мину:
– Мне двадцать два, Лола. И возможно, нашу беседу пора заканчивать. Прости, если б я знал…
– Я совершеннолетняя, – выпалила я, тут же почувствовав себя круглой идиоткой.
Повисла долгая пауза.
– Нет, – сказал Макс с улыбкой. – Ты рисковая.
Еще неделю мы целомудренно «ходили за ручку». И только после этого мне удалось развести его на поцелуи. Я явно нравилась Максу, и в то же время он меня побаивался. Тем не менее меня это не смущало. За последние годы это был единственный человек, который меня по-настоящему зацепил. За последние два года, если быть точной.
Все случилось в Главной публичной библиотеке. Мы встречались там, поскольку Макс решил, что это безопасное место. Но при виде меня – в коротком платьице и высоких ботинках – его глаза расширились, и я заметила в них целую бурю эмоций.
– Из-за тебя, наверное, немало парней попало в передряги, – усмехнулся Макс.
Я потянулась к его книге, случайно коснувшись его плеча.
Рука парня дрогнула.
– Лола, – предостерегающе произнес Макс.
Я ответила невинным взглядом.
Тогда парень взял меня за руку и увел подальше от людных столиков в пустынные закоулки стеллажей, прижал спиной к биографиям и спросил:
– Ты уверена, что хочешь этого?
Мои ладони вспотели.
– Конечно.
– Я плохой мальчик. – Макс подвинулся ближе.
– Может, я тоже плохая девочка.
– Нет. Ты очень хорошая девочка. Именно это мне в тебе и нравится…
Мальчик приподнял пальцем мой подбородок, и наши лица оказались совсем рядом.
Отношения развивались стремительно. Хотя я и пыталась замедлить развитие событий. Родители начали все чаще задавать вопросы. Они больше не верили, что я провожу столько времени с Линдси. Да и я понимала, что врать Максу, позволяя отношениям развиваться дальше, неправильно. Нужно было сознаться, сколько мне лет на самом деле.
Макс был в ярости. Он отсутствовал неделю, а когда позвонил, я уже почти потеряла всякую надежду. Он сообщил, что влюбился в меня. Я предложила ему встретиться с Натаном и Энди. Мысль о родителях приводила Макса в ужас – его отец был алкоголиком, а мать бросила сына в пятилетнем возрасте, – но он согласился. А потом весь мир ополчился против нас. А на прошлой неделе, в день своего семнадцатилетия, я потеряла девственность. У Макса дома.
Родители думали, что мы ушли в зоопарк.
После этого мы переспали еще раз. Не такая уж я и дурочка, кое-что знаю о подобных вещах. Поэтому не строю романтических иллюзий. Прочитав немало соответствующей литературы, я поняла, что девушкам требуется время, чтобы научиться получать от этого процесса удовольствие. Хотелось бы только, чтобы все наладилось как можно скорее.
Поцелуи у нас просто фантастические, так что я уверена, все так и будет.
Но сегодня я почему-то не могу сосредоточиться на губах Макса. Я ждала этого весь завтрак, и вот мы наконец здесь, а я в полном раздрае. Вдалеке звенят колокольчики.
Это из пагоды? Или откуда-то снаружи? И все, о чем я могу думать, это о Беллах.
Они вернулись. Сегодня я видела троих, Каллиопу и ее родителей. Остальных членов семьи пока не видно. Не то чтобы я ожидала увидеть Алека… Но с другой стороны…
– Что?
Я вздрагиваю. Макс внимательно смотрит на меня. Когда мы перестали целоваться?
– Что? – повторяет парень. – Ты где?
Я моргаю в ответ:
– Прости, я задумалась о работе.
Макс мне не верит. Вот что бывает, если раньше бойфренд уже ловил тебя на лжи. Он грустно вздыхает, встает и шарит одной рукой в кармане. Видимо, ищет фонарик.
– Прости, – повторяю я.
– Забудь. – Макс смотрит на часы в телефоне. – Как бы там ни было, нам пора идти.
Всю дорогу нас сопровождает тишина, если не считать музыки, гремящей из колонок. Макс подавлен, и я ощущаю укол вины.
– Позвонишь мне? – спрашиваю я.
Макс кивает на прощание, выруливая на дорогу, но я понимаю, что проблема не исчерпана.
Как будто у меня мало причин ненавидеть Беллов.
Глава третья
Моя начальница переставляет солонки с пугающей легкостью. В кинотеатре ночной перерыв между фильмами, и я использую это время, чтобы отодрать с рук масляный попкорн, прилипший к волоскам.
– Попробуй вот этим. – Анна протягивает мне влажные салфетки для новорожденных. – Это лучше, чем обычная салфетка.
Я отвечаю вежливым «спасибо». Несмотря на некоторую ее нервозность, Анна моя любимая коллега. Она чуть старше меня, очень милая и только-только поступила в институт киноиндустрии. У нее ослепительная улыбка. И широкая платиново-белая прядка в каштановых волосах. Заметный штрих. Плюс Анна постоянно носит ожерелье со стеклянной бусиной в виде банана.
А я симпатизирую людям, которые носят нетривиальные аксессуары.
– Черт побери, что это у тебя такое? – спрашивает единственный «посторонний» человек за конторкой. Или, точнее, на конторке – именно туда взгромоздился обалденно привлекательный бойфренд Анны с ярко выраженным английским акцентом.
Вот еще одна вещь, которая мне нравится в Анне. Бойфренд следует за ней повсюду.
Он кивает на влажные салфетки:
– Что еще завалялось у тебя в карманах? Тряпочки для вытирания пыли? Полироль для мебели?
– Следи за собой, – усмехается Анна. – Или я почищу твои руки, Этьен.
Парень хмыкает:
– Сколько угодно, если мы останемся наедине.
Анна – единственный человек, называющий его по имени. Остальные зовут только по фамилии – Сент-Клэр. Не знаю почему. Просто так принято. Ребята переехали сюда недавно из Парижа, где вместе учились в старших классах. Париж! Я бы отдала все что угодно ради жизни в Париже, особенно если там учатся парни вроде Этьена Сент-Клэра.
Не то чтобы мне не нравился Макс. Просто у Сент-Клэра такие завораживающие карие глаза и художественно спутанная шевелюра. Хотя, на мой вкус, он немного маловат ростом, даже на пару дюймов ниже своей девушки.
Сент-Клэр поступает в колледж Беркли, а поскольку он пока нигде не работает, то проводит в кинотеатре столько же времени, сколько и по другую сторону залива. Все обожают этого парня за симпатичную внешность, находчивость и обходительность. Правда, ему понадобилось немало времени, чтобы понять все тонкости нашей работы. Однако никто из персонала ему и слова не сказал.
И Сент-Клэр, и Анна мне очень нравятся. Но это не означает, что я мечтаю выслушивать их любовные признания. Я прошу ребят:
– Мое дежурство заканчивается через полчаса. Пожалуйста, подождите, пока я освобожу помещение, и можете продолжить свою увлекательную беседу.
Анна улыбается Сент-Клэру, который отстегивает с бордового униформенного жилета огромный значок с надписью: «Спроси меня о нашем киноклубе».
– Лола просто завидует, – добавляет Анна. – У нее опять проблемы с Максом. – Девушка смотрит на меня, и ее улыбка гаснет. – Что я говорила тебе про музыкантов? Этот мальчиш-плохиш разобьет тебе сердце.
– Ну, обычно музыканты не то чтобы плохиши, просто неудачники, – бормочет Сент-Клэр, пристегивая значок