– Просто когда-нибудь, ребятки, и у вас возникнут проблемы в отношениях, – ехидничаю я. – А вообще-то у нас с Максом все в порядке. Нет, не смей этого делать! – Я качаю головой, глядя на Сент-Клэра. – У тебя и так великолепное пальто.
– Ты хотела взять его себе? Он мог бы пополнить твою коллекцию. – Сент-Клэр указывает на мой собственный бордовый жилет.
Рядом с обычными значками Королевского кинотеатра красуются несколько блестящих винтажных брошей. Одному менеджеру они не понравились, но я вежливо объяснила, что бижутерия лишь привлекает внимание к остальным рекламным значкам.
И выиграла спор.
Слава богу, никто ни слова не сказал про сам жилет. Я подогнала его так, чтобы он подчеркивал фигуру и смотрелся наиболее выгодно, насколько это возможно для жилета из полиэстера. Ну, вы понимаете…
В кармане завибрировал телефон.
– Запомни, на чем мы остановились, – бросаю я Сент-Клэру.
Сообщение от Линдси Лим:
Ты не поверишь, кого я видела на пробежке в парке. Приготовься.
– Лола!
Анна бросается вперед, чтобы подхватить меня, но я удерживаюсь на ногах. Неужели я падала?
Девушка поддерживает меня под руку:
– Что случилось, что такое?
Конечно, Линдси видела Каллиопу. Только Каллиопа бегает в парке, это часть ее тренировок. Конечно же это была Каллиопа! Я отбрасываю остальные варианты, полностью и бесповоротно, но мысли возвращаются к Каллиопе снова и снова. Меня гложут сомнения. Они никогда не исчезают полностью, и не важно, сколько раз я приказывала себе все забыть. Это прошлое, а прошлое нельзя изменить. Боль в душе нарастает. Неприятные воспоминания о Каллиопе ничто по сравнению с ошеломляющей болью, которая возникает при мысли о ее брате-близнеце.
В этом году они станут выпускниками. И хотя сегодня утром братец Каллиопы не показывался, вполне возможно, он все-таки здесь. Почему бы и нет? Единственное, на что остается надеяться, – это небольшая отсрочка. Мне нужно время, чтобы приготовиться.
Я снова перечитываю сообщение Линдси, задаваясь простым вопросом. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Я умоляю Вселенную. Пожалуйста, пусть это будет Каллиопа.
– Это Макс? – спрашивает Анна. – Или родители? О господи, неужели это тот парень, которого мы вчера вышвырнули из кинотеатра? Тот сумасшедший парень с гигантским мобильником и корзиной наггетсов? Как ему удалось откопать твой номер…
– Это не тот парень. – Я ничего не могу сейчас объяснить ребятам. Не сейчас, только не это. – Все в порядке.
Анна с Сент-Клэром обмениваются недоуменными взглядами.
– Это Бетси. Моя собака. Энди говорит, она заболела, но я уверена, что проб…
Мой телефон снова завибрировал, и я чуть не роняю его, суматошно пытаясь прочесть новое сообщение:
Каллиопа, расследование завершено. У нее новый тренер. И она вернулась навсегда.
– Ну? – спрашивает Сент-Клэр.
Каллиопа! О, господи, спасибо тебе, это Каллиопа!
Я поднимаю глаза на друзей:
– Что?
– Бетси! – хором восклицают они.
– Ах да. – Я облегченно улыбаюсь. – Ложная тревога. Ее просто стошнило туфлей.
– Туфлей? – уточняет Сент-Клэр.
– Дурочка, – говорит Анна. – Ты меня напугала. Может, тебе надо пойти домой?
– Мы могли бы закрыться на перерыв, если тебе надо уйти, – добавляет Сент-Клэр, как будто он тоже здесь работает.
Ну понятно, ему не терпится меня спровадить, чтобы вдоволь целоваться со своей девчонкой.
Я подхожу к аппарату с попкорном, мне ужасно стыдно делать публичное заявление.
– Бетси уже в порядке. – Я улыбаюсь. – Но все равно спасибо.
Мой телефон снова завибрировал.
Ты в порядке?
Ну да. Я видела ее сегодня утром.
И НИЧЕГО МНЕ НЕ СКАЗАЛА?
Я собиралась позвонить после работы. Ты не видела…
Нет, но уже копаю в этом направлении, Нед.
Линдси Лим воображает себя детективом. И в этом нет ничего удивительного, если учесть ее страсть ко всяким тайнам. Особенно с тех пор, как она получила на свое восьмилетие первые книги о Нэнси Дрю («Нэнси Дрю и секрет старинных часов», а также «Нэнси Дрю и тайна ранчо теней»). И в конце Нед. Она пыталась звать меня Бесс, именем подружки Нэнси, настоящей шопоголички, но на меня это было не слишком похоже. Бесс постоянно предостерегает Нэнси, уверяя ее, что ситуация слишком опасна и ей пора прекратить расследование. Разве может настоящий друг так сказать?
И уж точно я не похожа на Джорджа, лучшего друга Нэнси, потому что Джордж – качок со вздернутым, как у мопса, носом. Джордж никогда бы не надел платье Марии-Антуанетты – даже с армейскими ботинками на платформе – на зимний бал. Оставался Нед Никерсон, бойфренд Нэнси. Нед всегда выручает Нэнси в трудных ситуациях. С этим я еще могла смириться. Хотя он и парень.
Я представляю засевшую перед компьютером Линдси. Она наверняка тут же обследовала все фан-сайты, посвященные фигурному катанию. Откуда и узнала о новом тренере. Хотя не исключено, что и прямиком от Каллиопы. Линдси не так-то легко напугать, и думаю, когда-нибудь это сделает ее по-настоящему отличным следователем. Она рациональна, настойчива и кристально честна.
В этом смысле мы друг друга дополняем.
Мы лучшие подруги уже… Ну, с тех пор, как Беллы перестали быть моими лучшими друзьями. Когда я пошла в детский сад, они вдруг поняли, что дружить с соседской девчонкой, которая полдня проводит где-то, не так уж круто. Хотя все это не так ужасно, как может показаться. Потому что вскоре я познакомилась с Линдси, и мы обнаружили нашу взаимную страсть к мокрицам, мелкам цвета морской волны и печенькам «Маленькая Дебби» в форме рождественской елочки. Настоящая дружба! А позже, когда наши одноклассники начали дразнить меня из-за того, что я носила юбки-пачки или туфли рубинового цвета, Линдси была единственной, кто кричала в ответ:
– Заткнись, задница!
Я очень люблю ее.
Интересно, выяснила подружка еще что-нибудь о Беллах?
– Пардон? – говорит Сент-Клэр.
– Мм? – Я поворачиваюсь и оказываюсь на перекрестье удивленных взглядов Сент-Клэра и Анны.
– Ты говорила что-то про Беллов. – Анна склоняет голову набок. – Ты уверена, что все в порядке? Ты весь вечер какая-то расстроенная.
– Все великолепно! Честное слово!
Сколько еще мне придется сегодня врать? Чтобы заглушить уколы совести, я вызываюсь вычистить все туалеты на четвертом этаже. А потом появляется Энди, чтобы отвести меня домой: родители не любят, когда я езжу на автобусе поздно вечером одна. В его глазах беспокойство.
– Ты в порядке, Лола-дурочка?
Я роняю сумку на пол:
– Почему все меня об этом спрашивают?
– Может, потому что ты выглядишь как… – Энди делает паузу, на его лице отражается с трудом скрываемая надежда. – Вы расстались с Максом?
– Папа!
Он пожимает плечами, но его адамово яблоко судорожно дергается, неотвратимо свидетельствуя о чувстве вины за вопрос. Возможно, у отношений родителей с Максом все же есть будущее. Или, по крайней мере, у отношений Макса с Энди. Энди всегда первым сглаживает острые ситуации.
Что, однако, не говорит о его «женственности». Больше всего меня раздражает, когда кто-нибудь обвиняет одного из моих пап в отсутствии мужественности. Да, Энди зарабатывает на жизнь пекарским ремеслом. И часто сидит дома, занимаясь мной. С ним можно поговорить о