Как у Мориса.
Ольга даже перевела взгляд с одного на другого, чтобы убедиться: ей не показалось. Только у Мориса черным был левый глаз, а у Ренара — правый.
Тайна. Здесь определенно была какая-то тайна. Похоже, учеба в Академии обещает быть крайне интересной!
— Мефрау Ольга. Я же говорил, что мы скоро встретимся снова, — сказал горбун, становясь на одно колено и целуя ей руку.
То ли от прикосновения (его магии, только магии!), то ли от глубоких бархатных обертонов его голоса по всему телу побежали мурашки.
— Вы знакомы? — скривился Морис, и тут же в его глазах вспыхнул алчный огонек.
— Представь себе, — хмыкнул Ренар и снова перевел взгляд на Ольгу: — Не сердитесь на этого несчастного. Ему с детства кажется, что у него отнимают игрушки. Но вы-то не игрушка, не так ли, мефрау Ольга?
— Почему-то мне кажется, что игрушки у кузена отнимали именно вы, Ренар.
— Ну что вы. Мне всегда хватало своих. Ведь я не имею привычки их ломать.
— Вы не могли бы встать, Ренар? Кстати, раз уж вы так увлечены дележом того, что детям не игрушка, позвольте я представлю Элизу Тэтчер.
Рядом послышалось недовольное фырканье Мориса, чуть дальше — еще более недовольное фырканье мефрау Брильен. Но их заглушил мелодичный и самую капельку насмешливый голос Элизы:
— Рада знакомству, герр Соланж.
— Ренар, милая Элиза. И прошу, на ты. Правила Академии настаивают на равенстве и братстве.
Ольга чуть не прикусила язык. Привычка — страшная сила, чтобы обращаться к однокурсникам на ты, придется постоянно себя контролировать. Но ничего. Справится.
— А этот дивный цветок зовут Фионифиелла Лаберкуль-Амбуазье де ла Брильен, — со странным злорадством сообщил кузену Морис. — Та самая!
Во взгляде горбуна на Фифу Ольге померещился натуральный ужас. Очень короткая вспышка ужаса.
— Мефрау, — поклонился он, пряча глаза.
— Доброго дня, — холодно кивнула Фифа, не трудясь скрывать отвращения к внешности своего будущего однокурсника.
— Мефрау скучает, так что ты покажешь ей Виен, кузе-ен, — с еще большим злорадством заявил красавчик.
— Мори-ис?!
— С чего бы?!
Возмущение в обоих голосах было настолько одинаковым, что Ольга хихикнула. Элиза — тоже.
— С того, что я занят, — безобразно самодовольно пояснил красавчик. — Я же должен провести экскурсию по Академии двум нашим боевым подругам, Ольге и Элизе. Видишь, кузен, тебе достается самая великолепная и блестящая девушка Академии, гордись!
— Сразу двум? Твоей невесте это не понравится, кузе-ен.
— Не моей, а твоей невесте, кузе-ен. Я — совершенно свободен и таковым останусь.
— У тебя есть невеста? — расстроенно переспросила Фифа. — Но ты же...
— Нет у меня невесты. Нет! — Морис разозлился. — Да чтобы я женился на этом... этой...
— А приде-ется, — злорадные нотки в голосе Ренара тоже звучали чарующе, что безмерно удивляло Ольгу. — Ты же красавчик, тебе и...
Родственную перепалку, за которой она наблюдала с превеликим интересом, прервал грохот распахнувшейся ректорской двери. Из нее вылетел взъерошенный и шатающийся парень характерной испалийской наружности. Ольга даже попыталась заглянуть в кабинет за его спиной — не гонится ли за беднягой чудовище.
— Герр... как вас там, заходите, — ошалело пробормотал абитуриент (неудавшийся?) и побрел к ближайшему стулу, не глядя больше ни на кого и явно путаясь в собственных ногах.
Оба «кузе-ена» шагнули к двери одновременно, так же одновременно смерили друг друга презрительными взглядами и попытались друг друга отпихнуть. Ольга опять хихикнула, и опять не одна: они с Элизой быстро переглянулись.
— Мужчины! — сказала та, и сказала этим все.
— Заходите оба! — раздался голос доктора Петера Курта.
Ольга вздохнула. Приближалось самое тонкое место ее плана. С доктором Куртом они не раз встречались — и в опере, и на приемах. А задолго до того он вел переписку с ее отцом, в которой обсуждал в том числе будущее обучение Ольги в АМН.
Отчасти поэтому она надеялась, что доктор Курт не станет уговаривать ее выходить замуж за Гельмута и не откажется принимать у нее экзамены. Ведь он всецело предан идеям науки, а его статьи об интеллектуальном и магическом равенстве мужчин и женщин постоянно мелькают в прессе.
— Готовь свои целительные заклинания, моя прелесть, если я вернусь раненым — ты меня спасешь! — обернулся перед самой дверью Морис и подмигнул Ольге.
На что едва не заработал еще одно проклятие. Лягушачий язык бы ему очень подошел! Особенно на собеседовании с ректором. Просто чтобы доктор Курт сразу увидел, с кем имеет дело.
— Ой, я тоже целитель, — обрадовалась Элиза. — Хорошо что мы будем учиться вместе! Мне сложно сходиться с людьми, а с тобой — просто. Ты такая... светлая!
Ольге захотелось спрятать лицо в ладонях и хорошенько посмеяться. Возможно, до слез. Она — светлая? Маг-то Смерти? Ладно бы ее приняли за артефактора или ведьму-проклятийницу, но за целителя? Ох. Анекдот. Хотя, конечно, целительница — это самая «приличная» специализация для дамы. Одобряемая Храмом.
— Д-дамы, в-воды ни у кого нет? — проклацал зубами испалиец. — Докт-тор Курт... демонская сила!
— Извини, нет, — отозвалась Элиза.
Фифа промолчала, поджав губы. А Ольга спросила:
— Ты поступил? На какой факультет?
— Поступил... говорил дед, не подписывай контракты с демонами... Проклятье, лучше б я... — бормоча что-то под нос, испалиец встал и, пошатываясь, побрел к выходу.
— Странный какой-то. — Элиза расправила безукоризненный манжет. — Какие еще контракты с демонами?
— Мне кажется, он не в себе, — пожала плечами Ольга. — Доктор Курт — прекрасный человек. Не понимаю, зачем его бояться.
— Я тоже не понимаю, зачем сначала поступать, а потом жалеть. И о чем жалеть?
— Может, у него какой-то неожиданный дар открылся. Я слышала, такое бывает.
— Как хорошо, что у меня никаких неожиданностей быть не может. У меня в роду все целители. Уже двадцать три поколения. И я буду работать в клинике святой Дануты. Хирургом.
— И ты говоришь, что недостаточно смелая? — восхищенно переспросила Ольга.
— Конечно. Я бы не решилась