– Всё, всё! Позыркали и хватит! – бросил Хоно столпившимся гладиаторам, замахав на тех руками. – Расходитесь!
С коротышом спорить не любили, некоторые даже боялись. Ростом Хоно хоть и не вышел, но рука у него тяжёлая. Так что все поспешили убраться подобру-поздорову. Все, кроме Утара.
– А тебе отдельный поджопник нужон, шоб ушлёпать? – взъярился Хоно, показав здоровяку кулак.
– Оставь его, – бросил Гехир, в своё время хорошо изучивший упрямый нрав великана – второе испытание он проходил в паре с Утаром. – Сам уйдёт, когда захочет.
– А ты, проныра, тож хорош, – не успокаивался Хоно. – Твой друг сума сходит во снах, а ты даже задницу от кровати не оторвал.
– Я ему не нянька. Да и привык я уже.
– Я в порядке, – наконец отозвался Шаин, хотя голос прозвучал подавлено. – Спасибо, Хоно.
– Ну… раз так… – коротыш пожал плечами. – Мож, тебе чой нужно-то?
– Нет.
– Ладно. Идём, Утар, – нахмурив брови, Хоно стрельнул глазами. Взгляд ничего хорошего здоровяку не сулил, если тот останется на месте.
– Что в этот раз? – спросил Гехир, когда шаги ушедших стихли.
– Алая и Орила… они меня убили. Прирезали, как свинью.
– Не завидую тебе, дружище…
* * *Ночь стала временем пыток. Кошмары посещали меня с завидным постоянством. И всё бы ничего, если б не ощущения, неотличимые от реальных. Страх, холод, боль, запахи, прикосновения – как настоящие. Сколько раз я умирал в царстве Морфея… Хотя после пробуждения большая часть видений расплывалась, мгновенно стираясь из памяти. Оставались лишь давящее чувство своей ничтожности и ощущение ужаса, смешанные с болью. Сегодняшний сон врезался в память, присовокупив к переживаниям ещё и чувство вины. Алая, Орила… Сколько ещё я продержусь? Хорошо, что ужасы снились только раз за ночь, иначе давно бы уже свихнулся!
Я провёл ладонью по лицу и бессильно рухнул на подушку.
Тьма… Она говорила со мной, хотела забрать, поглотить. Что будет, если подобное произойдёт? Обезумею, как Вахираз, и примусь крушить город да собирать кровавую жатву? Меня передёрнуло от подобной мысли.
«Чаще используйте печати предназначения», – нахмурив брови, говорил Гасиф, дабы до парочки бестолковых, в моём и Гехира лице, учеников дошло, что это важно.
«Да, будет больно», – продолжал наставник, помахивая палкой, которую незамедлительно пускал в ход, если мудрые советы до нас не доходили. – «Но чем чаще вы пользуетесь печатями предназначения, тем больше привыкаете к боли. В какой-то миг она станет настолько слабой, что вы перестанете обращать на неё внимание».
Так и оказалось. Гасиф показывал на собственном примере. Покрытая красными завитушками правая рука наставника раздувалась, мышцы набухали, одаривая хозяина недюжинной силой. И после этого Гасиф не корчился от адской боли, как мы с Гехиром. Нет, до уровня наставника мы всё ещё не дотянули, но уже не падаем на колени, исходя криками и чувствуя, будто кожа на предплечьях лопается от ударов огненной плетью.
«С каждым разом сила способностей предназначения будет расти», – наставлял Гасиф. – «Постепенно, по чуть-чуть, но будет. В этом главное отличие от использования гимралов. С ними способности улучшаются сразу, но боль вы ощутите в полной мере, даже если сведетё её на нет упорными тренировками».
До сих пор помню, как использовал заработанные жетоны в башне госпожи Таргин. Пять штук. И каждый подарил незабываемые болевые ощущения, доведя меня до хрипоты.
Я поднял руки и стал рассматривать узоры предназначений, украшавшие предплечья от кисти до локтя. Чёрные спирали на левом, с татуировкой змеи, и белые зигзаги на правом, с татуировкой парящего каргана – птицы света. На среднем пальце левой руки поблёскивало кольцо гладиатора с квадратным чёрным по краям и белым посередине камнем в серебряной оправе. У каждого из нас есть такое. Благодаря ему мы понимаем друг друга, невзирая на то, что говорим на разных языках. Да и в общении с местными сей артефакт помогает. Цвет камня кольца соответствовал цвету узора на предплечье гладиатора. Так уж получилось, что я единственный, у кого два узора, причём противоположных цветов.
С тех пор, как я впервые положил ладони на барельефы с изображениями Всепожирающей Бездны и Белой Звезды в Зале Предназначения, узоры изменились. На левом предплечье он выглядел плотнее.
Тьма… сколько же её во мне?
«Много», – отозвался в голове ехидный голос Вахираза. Могущественного демона и главного врага Дархасана, если не учитывать Нунарти – владычицу проклятых душ, о которой ядары совсем не подозревают. Королева змей сидит себе под землёй, надёжно скрытая от взора повелителей Великих Башен барьером хаоса. Нунарти – одна из голов семиглавой гидры Тиамат… Я скрежетнул зубами. Не хочу думать об этой твари, оказавшейся прародительницей Вахираза. Из-за неё я и страдаю по ночам.
Стоп, Шаин! Как бы там ни было, глупо винить других в том, что происходит со мной. Ведь в конечном итоге все мои беды упираются в одну единственную причину – я сам подписал контракт, сам порезал палец кинжалом-ключом, открывающим врата в Дархасан, сам шагнул в межмировой портал. Никто меня не заставлял.
Да, во мне много Тьмы. Не зря я люблю одеваться во всё чёрное. Но почему со мной говорит Тьма? Я тяжело вздохнул.
«Не забывай, она источник твоей силы», – ответил Вахираз. – «С Тьмой стоит дружить, а не враждовать. Она могущественный союзник».
Союзник ли? Не хотелось бы обезуметь, как это произошло с тобой семь веков назад.
«Со мной всё было иначе. Я слишком долго проторчал запертый в межмирье, обуреваемый жаждой мести».
Предлагаешь в следующий раз во сне отдаться ей? Я усмехнулся. Идиотская мысль.
«Попробуй», – съязвил демон. – «Кто знает, что ты обретёшь?»
Или потеряю…
Глава 2
Толпа восторженно ревела на трибунах.
Выходя вслед за соратниками на раскалённый рыжий песок ристалища, Инад и не подозревала, что арена окажется столь огромной, а трибуны – высокими. А сколько тут народа, собравшегося лицезреть кровавые зрелища! Сидя в зале ожидания, Инад даже сквозь закрытые ворота слышала многоголосое улюлюканье черни, алчущей жестокого представления. «Собралось их, наверно, десять тысяч», – подумалось ей. А сейчас, когда гладиаторы вышли на свет из чрева миниатюрных подобий башен повелителей, она широкими от удивления глазами смотрела на трибуны.
«Да их тут не меньше сорока тысяч!» – облачённая в длинное чёрное платье свободного покроя с разрезами на бёдрах Инад тряхнула головой; шесть длинных чёрных кос, достигавших талии, дёрнулись за спиной.
– Волнуешься? – с усмешкой пробасил сзади здоровяк Ухеш, песок под его сапогами жалобно скрипел.
Перед мысленным взором Инад встала наглая