Пока Леша, отчаянно жестикулируя, рассказывал о находке в лесу, Жанна и Олеся сидели с каменными лицами. Леша знал, что он ужасно виноват: подставил команду, сбежав с соревнования, из-за него, наверняка, Яне Борисовне всыпали по первое число, отобрал у ребят надежду на приз. Вчера Наталья Петровна пообещала победителям экскурсию в Москву, ближайший крупный город. Жанна так хотела поехать… Остальные вчера вечером судачили о Красной Площади, мавзолее, девчонки бегали и обсуждали модные торговые центры, уже шмотки выбрали в каталоге, чтобы время на месте не тратить. Леша взял и разом оборвал надежды отряда.
— Хорошо излагаешь, Андерсен, — прошипела Жанна. — Только я дурацкую поездку ждала, как манны небесной. Ты забыл, о чем мы договаривались?
Леша начисто забыл, о чем они договаривались. Жанна с укоризной цокнула языком, а Олеся насмешливо протянула:
— Она хотела приобрести презент к моему Дню рождения.
— Батюшки, — вдруг спохватилась Жанна, густо покраснев. — Восемь натикало, надо убирать комнату.
— Очередь? — изумился обычно заспанный и отстраненный от мирских забот Матвей, Лешин сосед по комнате. — А к нам уборщица заходит.
— А у нас свой график. Девчонки не такие свиньи, как вы, мальчишки!
— Кто-то женских журналов перечитал, — вздохнул Леша, решивший отложить разговор по поводу тотального недоверия Жанны до лучших времен. Спорить с ней — всё равно, что ведерком море высушивать.
Когда Жанна ушла, прихватив с собой Олесю, за столом остались Леша, Матвей, Настя и Антон. Взглянув мельком на последнего — уже не отведешь глаз. В день заезда Леша и Матвей смотрели на соседа так, словно он свалился c Альфа-Центавра. Антон носил пшеничные волосы до поясницы и каждый день вплетал в них разноцветную ленту, под настроение, что хоть в какой-то степени приближало его к человеческой расе.
Экзотичный персонаж по-хозяйски обнял Настю — девочка ссутулилась, натянуто улыбнулась и осторожно убрала худую руку со своего плеча:
— Антоша, я пойду приберусь.
Ваша очередь, сударыня, была вчера.
— Ничего страшного, сегодня помогу я, а завтра помогут мне, — добро улыбнулась Настя.
Антон нехотя поддался и, когда Настя покинула столик, вернулся к насущному:
— Странно, откуда в хижине взялась миледи… Боюсь, озвучу свои предположения и Вы, сударь, запустите в меня изделием московской керамики…
— Дерзай, — отставил тарелку Леша. — Я внушаемый, доверчивый дурень. Лапши понавешали, пачку разинул и кушаю.
— Саморефлексия — это прекрасно, но скажи мне, друг: случались ли когда-нибудь… галлюцинации?
— Я не шизик! — Леша помрачнел пуще прежнего. — Я видел девчонку и хижину как тебя. Девчонка представилась Малиной. Такое имя вообще есть?
— Предположение сие мы завтра и проверим, — подытожил Антон и поторопил: — Обеденную закрывают, пожалуем на выход.
На следующий день Леша собрал всех и завел старую пластинку:
— Я хочу показать вам хижину…
— В ней живет серый волк, а в его животе бабушка. Вяжет чепчик, — иронизировала Жанна. Она никак не могла успокоиться после позорного проигрыша и всячески подкалывала Лешу. Леша героически сжимал зубы, лишь бы не сорваться и попугаем твердил:
— Если бы ты не была упрямая, как баран и пошла со мной…
— Леша, это может быть опасно, — напоминала Настя. Хоть какой-то толк от девочки-припевочки. Она не осуждала, не критиковала, не подвергала слова остракизму. Она констатировала факты. Действительно, бегать среди елок под обстрелом вожатых, проверяющих лесную зону — верный способ отправиться домой первым автобусным рейсом.
— То есть, ты веришь этому Барону Мюнхгаузену доморощенному? — кипятилась Жанна.
— Нельзя верить в то, чего не видел сам, — говорила Настя. — Так же, как нельзя опровергать это.
— Толковая позиция, — хвалил Матвей. — Я согласен с Настей. Режем бутерброды и идем исследовать окрестности.
— Тебе лишь бы поесть, — бурчала Жанна, оглядывая плотную фигуру Матвея и мощные загорелые руки, покрытые выгоревшими волосками.
— А тебе лишь бы поскандалить! — сердился Леша. — Мы идем или не идем?
После третьего захода, разговор вышел на финишную прямую, но в гонке за справедливость Леша остался в проигравших. Жанна не на шутку разозлилась.
— Пойдем, Настя! — сказала она, уходя и обернувшись, вынесла вердикт: — Бессовестный брехун! Нет бы по-хорошему: дурак, заблудился, бывает, прости меня…Так нет же! Позорище! Мы с Настей вдвоем сходим, и если за час твои враки не подтвердятся — пеняй на себя, понял?
— Вообще-то… — проблеяла Настя, отступая.
— Вот и славно, — перебила Жанна и за шкирку утащила подругу вслед.
План с треском провалился. Леша в отчаянии пнул тележку, оставленную уборщицей без присмотра, и, в наказание за несдержанность, пребольно ударился мизинцем о железный угол.
— Дурацкая развалюха, чтоб тебе пусто стало! Дурацкие девчонки! Дурацкая экскурсия!
— Эй, остынь, дружище, — миролюбиво сказал Матвей. — Мало ли кому приспичило на хижину поглазеть, а тут ты. Испугалась девчонка, и брякнула первое попавшееся имя. Чего по пустякам кипятиться?
— Первое попавшееся? — выдохнул Леша зло. — Малина? Кому вообще придет в голову имя «Малина»?
— Не знаю, какой-нибудь фанатке огорода. Тут дачи недалеко вроде бы, наверное, она у бабушки на каникулах гостит.
— Клубника, блин, — всё негодовал Леша. — Вы как хотите парни, а я обязан перепроверить, что-то тут нечисто.
— Валяй, — пожал плечами Матвей. — А я пойду в футбол с пацанами погоняю. На ворота завтра станешь?
Леша в задумчивости помотал головой, махнул Матвею, мол, иди уже, и зашел в комнату 304. Их комнату, разделенную на два участка перегородкой из стола и офисного стула, загораживающих проход. Там, за барьером, начиналась территория Антона.
Леша миновал прихожую, зашел на владения Антона и натоптал там грязными подошвами. Испытав дьявольское удовлетворение, он запрыгнул на кровать соседа и вальяжно раскинул ноги. Так тебе! Чистюля недоделанный. Умничать надо меньше. Так-с. И что сейчас делать? Взять девчонку горяченькой или ловить на живца? Подниматься и тащиться к хижине было так лень…Хорошо бы Настя и Жанна наладили контакт с дикаркой, и всё бы само собой образумилось, определилось, объяснилось.
Леша лежал и лениво, в полудреме закатывал глаза, время от времени просыпаясь, время от времени погружаясь в коматоз и ухая в ватное, обволакивающее тепло одеяла. Ему казалось, что он бредет по плотному, сбитому облаку, и чем больше углубляется, тем горячее сдавливает пушистыми краями облако, заворачивая путешественника в туманный кокон.
«Малина ждет меня», — вдруг подумал Леша, смотря на букашку в джинсах и кроссовках уже с крыла самолета, прорезающего затвердевшие, как вбитые гвозди облака. «Влюбилась… Жанна с ума сойдет, если узнает…Скорей бы она узнала».
…Между тем будущая сумасшедшая ковыляла по лесной тропинке, чудом удерживая равновесие, перекатываясь с мыска лаковой туфельки на острие шпильки. Каблучки погрязали в вязком месиве, Жанна беспрестанно чертыхалась