— Мрак! Не мог дождь в другое время зарядить! Итальянские туфли! Семьсот евро, детка! Семьсот евро! Вот если докажу Леше, что хижина — его глюк, он подарит мне новые туфли!
— Дождю очень интересно, сколько стоит твоя обувь, — саркастически заметила Настя. — Ты знала, что в лесу не подиум, отчего не надела кроссовки?
— Детка, ты чего?! — изумилась Жанна и отбросила со лба мокрую от пота челку цвета вороньего крыла. — Первое правило женщины — надевай шпильки даже когда идешь выносить помойку! А вдруг мимо проедет принц на Порше, подберет тебя, красотку…
— И высадит у мусорного бака, — развеселилась Настя. Ее мало волновала мода. В детстве всегда говорили, что нужно уметь смотреть сквозь обертку. Настя смотрела сквозь Жанну и видела маленькую девочку. У маленькой девочки отобрали мишку. Любимого мишку с черным глазками-пуговками и оторванным ухом. Девочка плакала и требовала вернуть игрушку, ей подносили другие — серых, розовых, бурых мишек с бантами и в расписных шляпах. Чем больше подносили — тем сильнее плакала девочка. Когда старенького мишку вернули, малышка не узнала друга и по привычке расплакалась.
— Я фигурально выразилась, — с умным видом сказала Жанна, не представляя, что творится в голове у подруги. — Детка, я мечтаю о богатом муже. Богатый муж — залог счастья. Вот прикинь, вышла замуж, сиди себе, орхидеи разводи, сериалы смотри…
— Ужин готовь, полы мой, — добавила Настя. — Не жизнь, а роман про принцесс!
— А домработница зачем? — удивилась Жанна. — Когда ворочаешь миллионами, даже ногти самой не надо подпиливать. Приходит девушка, шух-шух, опа! Ты уже с маникюрчиком. Это моя голубая мечта!
— Жаль, что в туалет за тебя никто не сходит, — подначила подругу Настя. Жанна не разглядела сарказма и вполне искренне ответила: — Вот уж действительно жаль! В общем, был бы у меня богатый муж…
— А Леша тебе зачем? — спросила Настя. Жанна посмотрела на подругу с удивлением и толикой презрения. Если бы существовал конкурс за лучшую глупость, Настя, по мнению Жанны, стала бы самой перспективной финалисткой.
— Не обязательно жениться на том, кого любишь. Ученые установили, что браки по расчету — самые крепкие.
«Расскажи это моим родителям», — с горечью подумала Настя. Их семья с детства отличалась от миллионов других семей, где дети окружены родительским вниманием и заботой, необходимыми для счастливого детства. Мама работала, и папа работал. Дети виделись с родителями по выходным, а остальное время проводили у бабушки или с няней. Мама вкладывала капитал, и папа инвестировал. Оба говорили «на будущее». Но будущее не настало. Как обычно бывает, гром грянул средь ясного неба. Родители развелись. Трещина в семейном укладе едва задела шестилетнюю Настю и восьмилетнюю Светку, девочки привыкли мотаться по дачам и бабушкам, пока родители решали важные взрослые дела.
Перемены явились в виде строгого судейского вердикта: оставить детей с отцом. Что-то у матери с финансами не заладилось, сказала однажды Светка. Ну, ничего, на работе «попрет», и переедем. Но мама решила поискать женское счастье на другом поприще и переехала в Испанию. К Хосе.
Ничего не понимающие Настя и Светка заперлись в ванной опустевшей московской квартиры и, прижавшись друг к другу, слушали, как за темно-бежевой дверью отец кричит кому-то в телефонную трубку «Лиза смоталась, гуляем, друг!». Девочки не знали, кому звонит папа и что такое «смоталась», но искренне надеялись, что скоро придет мама и заберет их с собой.
— Ты маленькая, в чемодан залезешь, — говорила Светка. — Положат тебя под лавочку, ты выпрыгнешь, проедешь с мамой, придет тетка билеты проверять, ты — прыг! — в сумку. И так, пока не доедете.
— Тетя-судья будет искать, — грустно возражала пятилетняя Настя. — Маму в тюрьму посадят. Не хочу, чтобы мама сидела в клетке.
Вконец распоясавшийся от долгожданной свободы отец начал пить горькую, и та забирала у него остатки последнего разума и самоконтроля.
«Эй, девки» — часто орал отец, приползавший на бровях среди ночи. «Гляньте, чего принес».
Он доставал из шуршащих пакетов плюшевых розовых зайцев, детские пижамки с Барби и огромные разноцветные леденцы на палочках. Тринадцатилетняя Настя грустно смотрела на сестру, которой уже стукнуло 15. Светка печально улыбалась и безнадежно разводила руками. Мол, что с него взять…
Бесславный конец был предначертан этой истории. Девочки, брошенные как сорная трава, ждали благоприятного стечения и откладывали «откупные» на побег заграницу. Нужно было просто чуть-чуть потерпеть, повременить, подождать…Февраль, март, апрель…Заветные три месяца до Светкиного праздника. И тут в начале лета мама позвонила Насте и затараторила:
— Есть чудесное место, доча, хороший лагерь, отличная перспектива поступить в ВУЗ, подтянуть знания и подружиться с хорошими ребятами. Немного дороговато для семейного бюджета, но я заняла кое-какую сумму, и отец выделил деньги, в общем, полгода оплатим стабильно.
— Господи, это же насколько я туда еду? — вырвалось у Насти.
— Смена длится почти год, — мягко ответила мама. — Поверь, тебе будет лучше с чужими мальчиками и девочками, чем с собственным отцом.
— И он не поднял бучу, когда ты попросила денег? — недоумевала Настя.
Из трубки тогда донеслось легкое покашливание и деликатное молчание. Отец, несмотря на деловую хватку и расчетливость, иногда был приятным, даже любезным. Мужчина в умопомрачительном костюме, усеянном ярлычками с громким именем, действовал на людей располагающе. Те сразу расплывались в улыбке, заметив толстый кошелек собеседника. Подвержены этому влиянию были и учителя, которых Светка часто доводила до белого каления, и судьи. Отец любил дочерей, но как-то по-своему. Наверняка, в его душе теплились родительские чувства. Даже Настя временами проникалась уважением к отцу и его нелегкой ноше: не каждый сможет растить детей. Особенно, если терпеть их не может. Некоторым людям стоит хорошо подумать, прежде чем заводить ребенка.
«Настроениями погоды не исправить», — подумала Настя. «Я здесь, Света в Лондоне, главное, что обе живы и здоровы, остальное — мелочи».
— Дорогуша, ты меня слушаешь? — спросила Жанна. — Я веду к тому, что если женщина позволяет себе терпеть минимальные унижения со стороны мужчины, то пусть это будет правильный мужчина.
— Такой, как Леша? — сказала Настя, расслышав последние два слова.
— Глупышка, такие не женятся. Никогда.
— Разве смысл не в том, чтобы создать семью?
Жанна удивленно посмотрела на подругу.
— Я никогда не рассматривала Лешину кандидатуру на роль мужа.
— Почему? По твоим меркам, он идеальный супруг. Перспективный, красивый и богатый. Разве это не то, о чем ты распиналась?
— Нет, не то, — вдруг запальчиво сказала Жанна. — Он не заслуживает моего бесценного терпения, и я не достойна вечных унижений.
— О боже, чем тебе Леша насолил? Он бывает грубым, но это его натура. Ты же не будешь кричать на дикобраза за иголки. Начнешь дразнить — он поранит. Мягче надо быть. Добрее.
— Добрее к предателям — никогда, — хмыкнула Жанна. — Это дело принципа. Либо я его, либо