Игорь мерил шагами лестничную площадку и так увлекся этим занятием, что не заметил, как рядом с ним остановились. Обернулся и увидел девушку в темно-серой куртке с облезлым мехом на капюшоне. Та, застыв на ступеньке, подозрительно рассматривала его. Потом молча отвернулась и начала подниматься на свой этаж. Игорь смотрел ей вслед, соображая, где мог видеть ее. Болезненно-худая, осунувшаяся, и эти неестественно голубые глаза…
— Рината?
Она остановилась.
Игорь мигом взлетел вверх по лестнице и встал напротив, заглядывая ей в лицо.
— Рината Ипатова?
— Ну да, и что? — буркнула она и сделала попытку его обойти, чтобы пройти к двери, однако Игорь вернул её на место, обхватив за плечи, и радостно заговорил:
— Ну, слава Богу! Я уж думал, что не найду тебя! Я Крылов. Игорь Крылов.
— И что опальный фигурист хочет от бывшей фигуристки. Пригласить в клуб неудачников?
— Так ты узнала меня.
— Я тебя на всю жизнь запомню, — холодно процедила Рината, подняв на него горящие яростью ярко-голубые глаза. — И слова твои стали для меня отправной точкой в Ад, где я, собственно, и нахожусь сейчас! — Она едко улыбнулась, и Игорю стало не по себе. Никак он не ожидал, что эта девушка примет его в штыки.
— Я сгоряча… тогда… — оправдывался он. — Прости.
— Прощаю. Это все? — Она сделала шаг к двери, но Игорь вновь схватил её за руку:
— Нет, Рината…
— Слушай, чего еще? — Ипатова смахнула ладонь и обошла его. Достала ключи и отперла квартиру.
— Нам поговорить надо.
— Не о чем нам разговаривать.
— Пожалуйста…
Рина подняла голову и долгим, пронизывающим взглядом посмотрела на Крылова. Игорю даже стало как-то не по себе от пустоты, что царила в глубине её глаз, похожих на холодные кусочки хрусталя, но от того только окрепла его уверенность в правильности принятого решения.
— Пожалуйста, — повторил он, и Рината, вздохнув, кивнула, пропуская его в коридор.
— Чай предлагать не буду, сахара нет. — Она прошла на кухню. Игорь, осматривая помещение полными ужаса глазами, вошел за ней.
Ипатова остановилась у окна и прислонилась к подоконнику спиной:
— Ну? Как тебе мои хоромы?
— Почему ты здесь живешь? — Крылов не мог поверить, что тут вообще можно находиться, не то, что жить постоянно.
— Что получила, там и живу, — невесело хмыкнула девушка, сложив руки на груди. — Когда исполнилось восемнадцать, в детдоме ясно дали понять, что ничего лучше мне не светит.
— Но ты же… — Игорь присел на хлипкую табуретку, рассматривая старую газовую плиту, обгоревший чайник, маленькую кастрюльку.
Потом снова посмотрел на Ринату. Лицо у нее было овальное, довольно узкое и по-особенному красивое. Именно красивое, а не миловидное, как у той же Лерки. Прямой нос, в меру пухлые губы, точеные скулы и высокий лоб. Но особую выразительность ее лицу предавали большие голубые глаза — яркие, обрамленные черными ресницами и невероятно выразительные, будто бы в них крохотными кусочками отражалась вся ее жизнь. Он никак не мог взять в толк, как так все резко изменилось. Ведь всего три года назад… Его размышления прервал тяжелый кашель Рины. Девушка закрыла рот ладошкой и вылетела из кухни. Вернулась минуты через две и сходу заявила:
— Давай говори, чего тебе от меня понадобилось, и проваливай!
— Хорошо, тогда сразу к делу. Я задам тебе один вопрос и хочу, чтобы ты мне честно на него ответила, — серьезно заявил Игорь. — Хорошо?
— Валяй, — безразлично пожала она плечами и приготовилась слушать, чего же ей скажет этот человек. Весь такой холеный, богатенький, в до блеска начищенных брендовых ботинках. Он на её кухне выглядел инородным телом, и Рина очень хотела поскорее выпроводить его из своей квартиры и из жизни вообще.
— Существует хоть малейшая вероятность, что ты еще сможешь кататься?
В груди неприятно защемило. Рината судорожно вздохнула и вжалась в стену.
— Уходи отсюда, — голос её прозвучал резко, словно по воздуху полоснули бритвой. — Проваливай, и чтобы я больше никогда тебя не видела!
— Рината, послушай меня! — Крылов поднялся с табуретки и подошел к Ипатовой. — Я и ты, мы оба были близки к цели, но не смогли сделать последний шаг!
— Ошибаешься! — воскликнула девушка. — Я сделала свой последний шаг! Я не могу кататься! И не смогу никогда!
— А ты пробовала? — не отставал Игорь, глядя в её потемневшие глаза. — Я хочу, чтобы мы катались в паре. Вместе. До Олимпиады год, и если постараться, мы сможем добиться успеха. Рината! Только не говори мне, что ты этого не хочешь!
— Уходи, — прохрипела она, отчаянно борясь с подступающим к горлу комком. — Убирайся!
— Чего ты боишься?
— Господи, да что ж ты за человек такой!? — закричала Рината, выталкивая Игоря в коридор. — Я не могу кататься! Не могу! Я который год пытаюсь забыть тот день в Ванкувере, и в момент, когда мне почти перестали сниться кошмары по ночам, появляешься ты со своим бредовым предложением! — Отперла дверь и добавила, глядя куда угодно, только не на него: — Оставьте меня в покое, очень прошу. Ринаты Ипатовой больше нет. Умерла. Прощай, — выпроводила Игоря из квартиры и повернула замок.
Только оставшись в одиночестве, смогла дать волю эмоциям. Обессилено сползла по стенке и заплакала. За дверью послышалось какое-то шуршание, и через минуту из щели под дверью показался белый лист бумаги, а на лестничной площадке послышались удаляющиеся шаги.
Вытерев слезы, Рината развернула листок и прочла: «Уверен, что и к твоему случаю причастен Бердников. Но его мнение — это еще не повод отказываться от мечты. Давай вместе докажем ему, что он ошибался. Если не струсишь, приходи завтра к девяти утра на каток. Адрес должна знать».
Смяла записку и со злостью откинула в сторону.
Все в прошлом… В прошлом! В-прош-лом.
Глава 4
— Я не понимаю, Крылов, почему ты так уверен в том, что эта девочка придет? — Савченко не разделял энтузиазма своего ученика, продолжая сомневаться в правильности избранного тем пути.
Николай Петрович облокотился о бортик и жестом подозвал разминающегося Игоря.
— Просто она не любит проигрывать, — улыбаясь во все тридцать два, ответил Крылов и подмигнул тренеру. — Поэтому, Николай Петрович, можете начинать думать над программами на новый сезон.
— Не беги впереди паровоза. Какие тебе программы?! Для начала вам скататься надо. Два одиночника… Толку от того, что ты три года с партнершей катался? Элементы-то ты выучил, вот только как был одиночником до мозга костей, так им и остался, — Савченко покачал головой. — К тому же мы не знаем,