Но с тех пор прошло не одно столетие. Род стал намного больше. С Питером мы были родственниками, но очень и очень дальними, именно поэтому он идеально подходил мне в мужья.
Светлый дар великого основателя передавался каждому из его потомков, даже девочкам. После брака он бы никуда не делся, и я могла бы даже им пользоваться, но на самом низком уровне и в пределах дома. Настоящие чудеса по праву силы могли творить лишь мужчины.
Но теперь дядя собирался пойти против правил и позволить мне стать кем-то большим.
И все для того, чтобы, когда придет время, я смогла уничтожить наследника семьи Хоторнов — само воплощение тьмы.
Долой занятия по домоводству, скучные и унылые вечера, когда женщины и девочки собирались в одной комнате и занимались рукоделием.
Шитье мне никогда не давалось. Я могла испортить самую красивую заготовку, стежки получались кривыми и некрасивыми, строчка топорщилась, а пальцы были исколоты в кровь.
— Почему нельзя использовать магию? — посасывая очередную ранку на пальце, возмущалась я. — Зачем все делать руками?
— Вот нетерпеливая, — вздыхала бабушка.
Дед много лет назад привез ее из другого рода. Магическими способностями, даже самыми крохотными, бабуля не обладала и была обычным человеком. Поэтому всегда бранила нас за лень.
— Силу ей подавай. А коль не будет, что тогда? Ложись и помирай? Нельзя так, Аричка, надо уметь все делать самой.
— Но у меня не получается, — с тоской ворчала я, наблюдая, как на рубашке, где надо было зашить дырку, расплывается кровавое пятно.
«Ну вот, еще и стирать заставят».
— Терпение, деточка. Это самая главная добродетель.
Но мое терпение на шитье не распространялось.
Как и на вязание. Попытка связать Питеру шарф обернулась полным провалом. Я потеряла часть петель, потом еще больше запуталась в нитках и в конце концов бросила это занятие.
Так же закончилась попытка вышить его имя на платке.
Поняв, что с рукоделием не складывается, матушка пыталась приобщить меня к рисованию.
— Смотри, какие у Наты великолепные акварели. Уверена, она не откажет тебе в паре уроков.
Младшая дочь дяди Ната действительно отлично рисовала, но даже у нее не получилось научить меня хоть чему-нибудь. Лошадь в моем исполнении была похожа на побитую собаку, собака — на умирающую крысу. Когда же со злости решила нарисовать крысу, все решили, что это сосиска на ножках.
Когда пришло письмо от императора, то именно Нате предстояло стать женой наследника Хоторнов.
— Этого не будет, — твердо заявил дядя, глядя на заплаканную дочь и жену. — Священника сюда. Срочно.
В тот же вечер в нашей семейной часовне было заключено три брачных союза. И незамужней из окружения главы осталась лишь я.
Дядя лично сообщил мне о великой чести, явившись в комнату вместе с двумя служанками.
— Завтра ты станешь женой Хоторна, — сдержанно произнес он. — Подготовьте все к церемонии.
Я даже испугаться не успела.
Жена Коннора Хоторна.
Никому не признаюсь, но эта мысль заставила меня не сжиматься от ужаса, а вздрагивать от любопытства.
Все мы слышали о наследнике Хоторнов. Как бы матушка и ба ни старалась, но слухи доходили.
Старшие братья считали его героем, хотя при отце и дяде всячески ругали, но я-то знала, что они им восхищались.
И вот теперь я, обычная девчонка, должна была стать его женой!
Невероятно.
Это же самое настоящее приключение!
И жизнь, которая всегда казалась серой и безликой, вдруг заиграла новыми красками.
Я хорошо помнила, как поздней ночью, не в силах заснуть от мыслей, которые не переставая кружились в голове, поднялась с постели и тенью прошмыгнула на первый этаж. Мой путь лежал к кабинету дяди, где он ссорился с мамой.
Моя кроткая и спокойная матушка, выдержке и самообладанию которой завидовали все, сейчас была сама на себя похожа.
— Не лезь не в свое дело, Есения.
— Это мое дело, раз оно касается Айрин.
Я вздрогнула, услышав свое имя, и стала красться еще тише.
— То, что ты моя сестра, не дает тебе право...
— Свою дочь ты спас, и дочерей Ангуса и Марка тоже. Чем моя хуже?
Дверь была приоткрыта, и мне удалось заглянуть в кабинет.
— Так надо.
Дядя стоял у окна, убрав руки за спину. Судя по напряженной спине, он был недоволен. Обычно этого хватало, чтобы замолчать и отступить, признавая его власть, но не сегодня.
— Финне, ей всего тринадцать! Тринадцать! Айрин же совсем ребенок, а ты ее в постель к этому монстру! За что ты так со мной?
Мама упала в кресло и громко разрыдалась, пряча лицо в руках. Я с трудом подавила желание броситься к ней, чтобы обнять и утешить.
Дядя медленно повернулся, смерив матушку недовольным взглядом, и спокойно ответил:
— Никто ничего с Айрин не сделает. Ты права: она ребенок. Брак будет номинальным до ее совершеннолетия, император не станет настаивать и даст отсрочку.
— А что потом? Что это изменит?
— Все, Есения, это изменит все. У нас будет время, чтобы все устроить и подготовить твою дочь для главного удара!
Тогда я не поняла, что это означает но потом все стало на свои места.
Учение азам силы и магии оказалось делом не простым и даже сложным. Через пару дней моя эйфория закончилась и даже захотелось вернуться к ненавистному шитью и вязанию. Но назад дороги уже не было.
Финне Монрей оказался весьма требовательным и въедливым учителем, привыкшим всегда и во всем добиваться совершенства.
Мне приходилось соответствовать его запросам.
Каждое утро — неважно, летом или зимой, в дождь или вьюгу, — я вставала до восхода солнца и спешила на полигон, где наравне с мальчишками, младшими меня лет на пять, ползала, бегала и училась использовать светлую сторону своей магии.
Первые месяцы было особенно тяжело.
Лишний вес и припухлость давали о себе знать, как и неповоротливость. Я выполняла все упражнения медленнее всех, однажды даже застряла в трубе, чуть ли не плача от унижения и издевательских выкриков мальчишек.
— Все это зря, — говорили все дяде. — Ты посмотри на нее. Айрин не справится.
Как же я ревела ночами, заглушая вой подушкой, которая вся промокла от слез обиды и унижения.
Обессиленная и уставшая, с телом, сплошь покрытым синяками, я едва могла дышать от боли, но все равно шла на полигон, где подвергалась новым мучениям и унижениям.
А потом однажды проснулась злость.
Мне во что бы то ни стало надо было доказать им всем, что я способна на многое.
Стиснув зубы, я снова и снова с упорством горного барана лезла на скользкое бревно. Падала и снова вставала. Ползала по лужам, карабкалась на стены, использовала силу.
Училась призывать непокорную светлую магию и старалась удержать баланс, пока пальцы из-за неправильного