— Ну, парень-то прав. — Ира ржет. — А я…
Эту машину я замечаю слишком поздно. Свет неоновых фар на миг ослепляет, и я теряю ориентацию. Машинально отпрыгиваю в сторону. Кто-то заходится в крике. Я падаю на асфальт, сдирая ладони в кровь. Телефон, отскочив, разбивается на три части. Автомобиль уносится вдаль, и не подумав притормозить.
Меня поднимают, отряхивают, машут перед лицом руками. Я не понимаю, где нахожусь. Колотит дрожь, и сводит пальцы левой ноги. В меня запихивают малюсенькие таблетки, по вкусу — валерьянка. Я выплевываю, не хватало ещё пить незнамо что с чужих рук.
Неужели опять он?! Не бывает таких случайностей!
Два-ноль в его пользу. Что ж, дорогой, я побарахтаюсь.
Телефон я собираю и отписываюсь Ире, что всё в порядке. Домой идти уже не хочется, да и нет у меня своего дома. Я покупаю из-под полы в круглосуточном магазинчике коньяк и пью его из горла, сидя на лавочке у подъезда. Горло сводит судорогами. Скалится рыжеватая луна. Даже в подростковые годы, будучи проблемным ребенком, я не напивалась в одиночку поздним вечером под окнами своего дома. Под окнами чужого — бывало; но точно не своего.
Промываю царапины — нестерпимо щиплет. Дую на руки. А перед глазами уже плывет. Звуки расползаются, тело становится ватным. Хороший коньяк, действенный.
Давай же, напади сейчас, пока жертва беззащитна и пьяна! Или завтра с утра, когда я войду в темную арку — стукни по голове кирпичом. И всё, проблема лопнет как мыльный пузырь. Ну же, не медли!
Два дня до конца света. Что же ты придумал?..
Тогда.
8.
Саша получила разряд кандидата в мастера спорта! КМС, как их называют! Невероятно! Она сама не верила, но это произошло. Ей говорили, что за четыре года в гимнастике она особых успехов не добьется, а Саша взяла и стала КМС!
Полка была уставлена кубками, стены увешаны медалями и грамотами. Она сбила ноги в кровь, её коленки пестрели ссадинами, болели суставы и спина (тренер говорила, что это проблема всех гимнасток), от недосыпа иногда кружилась голова, но она добивалась всё новых успехов и покоряла вершину за вершиной.
Она научилась танцевать с лентой так, будто этот тонкий алый хвостик был продолжением её пальцев. Научилась крутить обруч и подбрасывать булавы (и даже не выбила себе зуб, как Наташка Петрова — кровищи-то было…) Она зарабатывала баллы за пластику тела, за гибкость, за волны. Она ездила на всероссийские соревнования наравне с другими КМС. Её хвалила тренер.
— Чтоб ты шею сломала, — шипела Ленка, главная её соперница.
— Только после тебя, — подмигивала Саша.
Их вражда стала чем-то вроде привязанности. Не проходило и часа, чтобы Ленка не отвесила колкость по поводу внешности Саши, а та не посмеялась над её пластичностью. Когда Ленка болела — тренировки проходили вяло, без напряжения. Соперничество добавляло тонуса. С такими врагами и друзья не нужны!
А с друзьями как-то не складывалось. Они ходили по впискам, по кинотеатрам, зависали на площадке у детского сада, тусовались в фастфуде, пока Саша тренировалась. Но бабушка сказала ей, что без друзей жить можно — а Саша бабушке верила.
Сегодня ей исполнилось тринадцать лет. В честь праздника бабушка заплела внучке две косички и купила платьице в горошек, и целый день Саша ловила на себе восхищенные взгляды. А после тренировки позвала девочек из группы к столу, где уже был разлит по стаканчикам сок, а на тарелочках лежало скромное угощение: конфеты да печенье.
Единственного мужчину группы, как называла его тренер, фотографа Никиту Герасимова, тоже пригласили на мини-чаепитие. Саше было стыдно перед ним; он всегда смотрел так важно и оценивающе (даже через объектив), а тут обычные сладости, которых полно в любом кондитерском магазине. Никита со знанием дела прицелился фотоаппаратом к нетронутому столу, сделал пару кадров и дал разрешение чаевничать.
Только тогда оголодавшие после занятий девочки расхватали угощение. Лена показательно не ела. Саша — тоже; кусок в горло не лез.
Ей тринадцать, не может быть. Кто-то в тринадцать лет уже готовится стать чемпионом России, а она всего-то КМС, к тому же не подающий особых надежд. Все-таки возраст сказывался, вот отдали бы её лет в пять…
— Обалденный чай, — пробасил Никита, влезая в девичий щебет.
На него сразу же посмотрели все без исключения. Конечно, Никита Герасимов — мечта всех гимнасток: высокий, модно одевающийся, веселый, светловолосый парень. Если уж он шутил, то до колик в животе. А его глаза? Признаться, Саша тонула в серо-голубой бездне. Но, понимая, где он и где она, с разговорами не лезла и держала дистанцию.
Она зарделась до кончиков волос.
— Бабушка заваривала. Он с сушеной мятой.
Именно бабушка сервировала стол, после чего ушла домой — чтобы не мешать праздновать. Саше досталась очень хорошая, продвинутая бабушка, которая никогда не покушалась на личное пространство внучки.
— По-моему, чай — отстой, — сквозь зубы прошипела Лена так, чтобы не расслышала тренер.
— Ну и не пей, — закатила глаза Саша.
Они недолго посидели все вместе, после чего Саше вручили большую шоколадную медаль, а всякий желающий подергал новорожденную за уши. Не дергали только Никита и Лена — и ничего удивительного.
Ну а потом девчонки разошлись по домам, и Саша убирала со стола, сгребала в пакет фантики и надкушенные пряники. А на душе почему-то поселилась невероятная тоска — хоть волком вой. Не такого она ожидала дня рождения. А какого, спрашивается?
Может, завтра приедет мама? И даже с Вадиком? Семью Саша видела крайне редко, и бабушка недавно объяснила ей почему: у мамы другой муж, который не принял дочь от первого брака. Поэтому пока эта дочь, стало быть Саша, подрастает у бабушки. Бабушка, говоря горькую правду, поджимала губы, а Саша не понимала: чем она не угодила дяде Мише? Она вроде гадостей ему не говорила, да и относилась с уважением, называла на «вы», а не папой.
Мусор был упакован, а стол протерт. Саша убрала тренировочный костюм в рюкзак и, насвистывая веселый мотивчик, побежала к гардеробу. Дома её ждал старенький компьютер, который принесла мама, когда Вадику купили новый — и бабушка наверняка разрешит посидеть за ним полчаса перед сном.
На лестнице поджидала Лена, шнурующая левый кроссовок.
— О, Сашенька, куда же ты спешишь? — хмыкнула она, поднимаясь.
— А ты решила ночевать в школе? — парировала Саша.
— Твое какое собачье дело?
— Да никакого. Дай пройти.
Она попыталась обогнуть Лену, коснулась своим плечом её наплечной