– А как же, дорогуша, могли бы, если бы они там были. Вот только пирогов у нас нет как раз потому, что и у него их нет как нет. А у него ими и не пахнет по той простой причине, что у моего папаши нету говяжьей диафрагмы[6]. А говяжьей диафрагмы у него нету из-за…
– Из-за некоей цепи событий, ведущей к фермеру, которого разбил радикулит, вследствие чего он не смог доставить своих бычков на рынок? – предположила я.
– А я собиралась сказать, что от подводы отлетело колесо, вот мясо и не довезли, – подхватила она. – Ну так как? Два сэндвича?
– Да, – ответила я. – И одно бренди для леди Хардкасл. А я выпью имбирного пива.
– Обычно ты бываешь не прочь пропустить стаканчик.
– После обеда мы поедем в Чиппинг, а потому мне никак нельзя потерять голову. Ведь я буду управлять смертоносной машиной.
– Ну как же, видала я ваш автомотор, – сказала Дейзи. – Посмотришь на то, как ты его водишь, так оборжешься. Скорее, можно помереть со смеху, чем от этих самых – как их там – автокатастроф.
– Да будет тебе известно, что в погожий день мы можем разогнать наш автомотор до скорости в двадцать пять миль. Если ехать под гору. И при попутном ветре.
Она рассмеялась и отдала мне наши напитки.
– Вы удобно расположились?
– Да, сидим чинно и благородно, ибо мы дамы возвышенные и утонченные.
– Когда сэндвичи будут готовы, я вам их принесу.
– Спасибо, – сказала я.
Когда я приготовилась вернуться к нашему столу в другой части паба, в него вошли двое молодых сельскохозяйственных рабочих и, громко топая, подошли к Дейзи. Увидев их плотоядные ухмылки, я поставила наши напитки на ближайший стол и начала ждать, чтобы посмотреть, что произойдет – просто на всякий случай.
– Две пинты пивка, моя сладкая, – сказал первый работник.
– А как принесешь, с тебя поцелуй, – добавил второй.
– Будут вам две пинты, – ответила Дейзи. – А что до поцелуя, то хрен тебе, Дэви Уиттен, как-нибудь перетопчешься – я девушка не из таковских.
– А мы слыхали иначе, – сказал первый работник.
– Да ну? И что же вы слыхали?
– А то, что на прошлой неделе видали, как ты целовалась с Дэнни Ледбеттером за павильоном для игры в крикет.
– Вранье, – сказала Дейзи. – Последний раз с Дэнни Ледбеттером я и разговаривала-то еще до Рождества, не говоря уже о том, чтобы целоваться. Кто вам это набрехал?
– Об этом толкует все деревня, – ответил второй работник. – Да ладно тебе, просто поцелуй нас, и все.
Я вернулась к стойке.
– Все в порядке, Дэйз? – спросила я.
– Да, все путем, – ответила она, но было очевидно, что она выбита из колеи. – Просто собираюсь налить этим двум славным джентльменам по пинте пива.
– И каждому по поцелую, – вставил первый работник. – А раз и ты тут, то поцелуй и с тебя, дорогуша.
Он попытался схватить меня, но я поймала его руку и выкрутила его большой палец так, как не было предусмотрено природой. Он взвыл.
– Не делай этого, любезный, – сладко сказала я. – Не то тебе может не поздоровиться. – Я крутанула его большой палец еще чуть-чуть. – Заплатите за свое пиво и убирайтесь. А если я опять услышу, как вы клевещете на мою подругу, то ни один из вас не отделается такой малостью, как вывихнутый палец.
Он злобно уставился на меня, однако благоразумно решил не рисковать. Я подождала, пока они не перенесли свое пиво на стол, находящийся на почтительном расстоянии от стойки.
– О чем вообще речь? – спросила я Дейзи.
– Точно не знаю. Но эти двое не первые, кто молол эту околесицу. Видать, кто-то распускает обо мне слушки.
– А у тебя есть какие-то предположения относительно того, кто это может быть?
– Пока нет. Но коли узнаю…
– Дай мне знать, если надо будет расквасить кому-то нос – я никому не позволю пятнать доброе имя моей лучшей подруги.
– Спасибо, – ответила она. – Может, когда-нибудь я и напомню тебе, что ты пообещала. А сейчас иди, и я принесу вам ваши сэндвичи.
Наконец я возвратилась к леди Хардкасл, неся наши напитки.
– Теперь ты уже начала затевать драки в пабах? – вопросила она, когда я уселась за стол.
– Просто парочка парней пыталась подбивать клинья к моей подруге, – успокоила ее я. – Пустяки.
Я объяснила причину отсутствия в пабе пирогов с мясом, и она фыркнула.
– Сэндвич с сыром могла бы соорудить даже я сама, – сказала она. – Ну да ладно. Как бы то ни было, приятно выбраться в свет.
Несколько минут спустя Дейзи принесла сэндвичи, и мы принялись безропотно жевать их, обсуждая наши планы на остаток дня.
* * *Возвратившись домой, мы начали готовиться к поездке в соседний рыночный город Чиппинг-Бевингтон. Одеваться для поездки на автомоторе – не меньшая морока, чем наряжаться для прогулки верхом, занятий спортом или для поездки на бал. Когда сидишь в открытом всем ветрам «ровере», тарахтящем по дороге, это бодрит даже летом и всегда требует особой экипировки, дабы защититься от стихий. А если выезжаешь в пронизывающий холод, свойственный английскому январю, это всегда означает, что надо облачиться в теплые непромокаемые пальто, шерстяные кашне, плотные кожаные перчатки с крагами, еще более плотные ботинки, зимние шапки и, что не перестает меня забавлять, защитные очки.
Когда мы наконец закончили экипироваться, я принялась крутить заводную ручку, чтобы запустить мотор.
– Должен же быть какой-то иной, более легкий способ запустить эту штуку, – сказала я, в третий раз крутанув тяжелую ручку.
– Ты хочешь сказать, какой-то мотор, чтобы запустить мотор? – спросила леди Хардкасл. – Но что запустит сам этот мотор? Еще один мотор?
– Я совершенно уверена, что человеческому уму вполне по силам изобрести систему, которая не будет требовать, чтобы кто-то – я могла бы добавить, что обычно это бывает представитель угнетенных масс, – запускал эту дурацкую штуку вручную. Как насчет чего-нибудь вроде пружины?
– Или электрического мотора? – подала мысль она.
– Я готова проголосовать за все что угодно, лишь бы это уберегло меня от опасности надорвать спину или сломать руку.
– Если бы у нас было право голоса, я бы сделала то же самое.
– Вы очень добры, но сами-то вы отнюдь не испытываете от этого неудобств, – заметила я, сев на место шофера и включив первую скорость. – Не помню, когда вы в последний раз запускали мотор.
– Зато всякий раз, когда мы куда-нибудь едем, мне приходится слушать, как ты жалуешься на жизнь. Я готова заплатить двойную цену за любую систему, которая избавила бы меня от этого.
Я пробурчала в кашне пару возмущенных слов и вывела маленький автомотор на дорогу.
Поездка в Чиппинг (все местные называли этот городок именно Чиппинг, поскольку давно решили, что выговаривать Чиппинг-Бевингтон слишком мудрено) была короткой и ничем не примечательной. Вскоре мы припарковали автомотор на Хай-стрит у входа в магазинчик Помфри, торгующий безделушками.
– Может, зайдем? – спросила я, когда мы вышли из автомотора и сняли перчатки с крагами и защитные очки.
– При виде чудес прелестного магазинчика мистера Помфри меня также всегда преисполняет энтузиазм, – ответила леди Хардкасл, – но в нашем доме