Мой успех объясняется не тем, что во мне в конце концов проснулся талант, о котором никто не подозревал. И не тем, что однажды я взялся за ум и принялся трудиться до седьмого пота или придумал новую философскую систему. Мне было не до философии! Я просто не хотел больше быть на содержании у государства, и мне нужно было обеспечивать семью и найти реальную возможность сделать успешную и интересную карьеру. Так вот, изменить ход своей жизни я сумел благодаря индивидуальному подходу — сначала неосознанно, а затем намеренно.
Я написал эту книгу, чтобы поделиться с вами этими принципами и показать, как с их помощью можно стать успешнее в школе, на работе и в личной жизни. Самая сложная часть обучения — не усвоение нового, а умение отказаться от старого. И эта книга раз и навсегда освободит вас от ига усредненности.
Часть I. Усредненный век
Одаренность отдельного человека случайна и непредсказуема, поэтому не может играть сколь-либо значимой роли в построении общества. Стабильные социальные системы опираются на среднего человека, обученного пусть не идеальному, но адекватному исполнению любых необходимых обязанностей.
The Proper Study of Mankind («Точное исследование человечества»). Стюарт Чейз
Глава 1. Как появилось усреднение
* * *
В 2002 году нейробиолог Майкл Миллер из Калифорнийского университета провел исследование вербальной памяти. Шестнадцать участников по очереди ложились в МРТ-сканер, где им демонстрировали один набор слов, а после небольшого перерыва — другой. Всякий раз, когда испытуемому попадалось слово, встречавшееся в первом наборе, он нажимал кнопку. Пока участник решал, видел он это слово в первой подборке или нет, томограф сканировал его мозг и создавал цифровую карту активности. По завершении эксперимента Миллер подготовил отчет таким образом, как обычно делают нейробиологи: сложил все индивидуальные карты, вывел средние данные и получил карту «усредненного мозга»[29]. Миллер предполагал, что на ней будут ясно видны нейронные цепочки, формирующие в типичном человеческом мозге вербальную память.
Всякий раз, читая о новом открытии нейробиологов и глядя на заляпанные разнообразными пятнами изображения мозга в разрезе — вот эти области включаются, когда вы влюблены, а те — когда вам страшно, — вы почти наверняка имеете дело с картой «усредненного мозга». Когда я обучался методам нейровизуализации в больнице Массачусетса, нам, студентам, рассказывали о способе создания и анализа «усредненного мозга» (на научном языке именуемом «моделью со случайными эффектами»[30]), который строился на следующем положении: «усредненный мозг» представляет собой нормальный типичный мозг, а мозг реальных людей — его разновидность. Это допущение в общем аналогично положенному в основу конкурса «Будь как Норма». Основываясь на этом, нейробиологи исключают из своих исследований левшей (считается, что мозг левши отличается от мозга правши) и иногда тех, чья мозговая активность существенно отклоняется от средней, из опасений, что «аномальные» экземпляры испортят картину «усредненного мозга».
Неудивительно, что для отчета об исследовании Миллер составил и опубликовал карту «усредненного мозга». Но вот странность: при анализе полученных результатов что-то заставило Миллера внимательнее взглянуть на карты мозга каждого участника эксперимента. Вербальная память довольно хорошо изучена, и Миллер вел исследования в полном соответствии со стандартными методиками; да и картина «усредненного мозга» никаких сюрпризов не преподнесла. И все же ученый стал просматривать индивидуальные карты. «Я был поражен, — рассказывал Миллер. — Пожалуй, только хорошенько прищурившись, я мог бы сказать, что одна-две индивидуальные карты были похожи на усредненную, остальные же ей абсолютно не соответствовали»[31].
Миллер не первым заметил, что реальный мозг нередко существенно отличается от «среднего», но многие игнорировали этот факт, поскольку так поступали и все остальные — врачи, например, предпочли не замечать, что среди женщин не было ни одной, в точности подобной Норме. Но только Миллер сделал то, в чем была очевидная необходимость, но что до него не сделал никто: он принялся поочередно сравнивать каждую из шестнадцати карт мозговой активности участников эксперимента с картой «усредненного мозга». Результат потряс его до глубины души. Мало того что каждый без исключения мозг отличался от усредненного, при этом все они были различны между собой.
У одних испытуемых основная активность наблюдалась в левом полушарии, у других — в правом, у кого-то проявлялась в передней части мозга, а у кого-то — в задней. Встречались экземпляры с мозгом, напоминающим карту Индонезии — сплошные архипелаги активности, — а были и такие, у кого она оставалась девственно-чистой. И все же ясно одно: не нашлось ни одного человека, чей мозг совпадал бы с «усредненным». Результат перекликался с выводами Гилберта Дэниелса, замерявшего части тела, но на сей раз касался святая святых — мозга, источника наших мыслей и чувств.
Миллер был озадачен. Согласно ключевому положению, лежавшему в основе концепции «усредненного мозга», у большинства людей он должен незначительно отличаться от усредненной модели. Мало того, по твердому убеждению нейробиологов, у некоторых людей картина активности мозга должна полностью совпасть с «усредненной». Тем не менее мозг участников исследования даже приблизительно не напоминал картину среднего. Предположив, что дело в неисправном оборудовании, Миллер повторил эксперимент спустя несколько месяцев с теми же участниками и заданиями. И получил те же результаты: новая карта мозга почти не отличалась от старой и по-прежнему мало напоминала карту «усредненного мозга».
«Таким образом я убедился, что индивидуальные различия, наблюдаемые во время исследования, неслучайны и непосредственно связаны с тем, как каждый испытуемый выполняет задание. Память человека имеет свой уникальный нейронный рисунок, — объяснял мне Миллер. — Но самое удивительное, что эти различия в ее картине весьма ярко выражены»[32].
«Весьма яркие» различия, выявленные Миллером в человеческом мозге, не ограничивались вербальной памятью. Их также наблюдали в исследованиях, касающихся распознавания лиц и ментальных образов, процессов обучения и эмоциональной сферы[33]. Этот факт невозможно игнорировать: если при построении теории мышления, восприятия или личности опираться на данные «усредненного мозга», скорее всего, ваша теория окажется неприменимой на практике. Итак, допущение, на котором десятилетиями строились исследования работы мозга, оказалось пустышкой. В природе не существует усредненного мозга.
Опубликованные Миллером парадоксальные выводы поначалу были восприняты со скептицизмом. Некоторые ученые предположили, что результаты эксперимента могли быть искажены неточностями программных алгоритмов или что исследователю просто не повезло с испытуемыми: среди них почему-то оказалось слишком много «аномальщиков». Впрочем, чаще всего коллеги Миллера относились к его результатам не со скептицизмом, а с безразличием. «Еще до меня многие подмечали то же