3 страница из 58
Тема
до костей. На звездном небе тучи разошлись, обрамляя созвездие Девы. В плане новой столицы учитывалось положение созвездий, потому что Вашингтон надеялся снискать благословение Девы Марии для новой республики. Эти тайны страшили Геркулеса так же сильно, как и слова вроде «фараона» или «звездного дитя».

«Египетские пирамиды строили рабы. Может, и в Америке так будет?» — подумал Геркулес.

— Поехали дальше, — требовательно сказал бывший наемник.

Геркулес повел охранников в чащу. Звезды мерцали между деревьев, указывая извилистый путь. Несколько минут из-под копыт раздавался лишь легкий шорох палой листвы; нагие ветки стремились оцарапать Геркулеса.

— Сквозь беды, сети и силки прошел, я здесь, живой! — запел раб, повторяя любимый куплет из «Благодати Господней». — Лишь благодать со мной была и приведет домой.

Он старался не думать о потусторонних россказнях Беннекера и уж тем более о тайной пещере и спрятанном шаре, который хранил самую страшную тайну. Он пел и беспрестанно озирался — казалось, повсюду движутся тени. Неожиданно Геркулес услышал внезапный хруст ветки и остановился как вкопанный.

Он огляделся: где охрана? Сзади был лишь один всадник — бывший убийца. Под лопатку Геркулеса уперся ствол пистолета, и прозвучал голос второго офицера, бывшего Сына свободы:

— Слезай, черномазый.

Геркулес медленно спешился и повернулся. Оба офицера стояли перед ним, наставив пистолеты.

— Давай послание, — сказал убийца.

Геркулес застыл, глядя на мерцающий ствол оружия.

— Давай послание, черномазый!

Геркулес медленно вынул письмо из-под отворота сюртука и передал его бывшему Сыну свободы. Тот взглянул на документ и вручил его убийце.

— Кто такой Звездочет?

Геркулес не ответил.

— Говори, а не то мы и твою семью убьем. Начнем с двухлетней дочки. Мы знаем, она с мамашей в Филадельфии. Так я не расслышал, кто такой Звездочет?

— Я… не знаю, — ответил Геркулес.

Убийца побагровел от ярости и ткнул Геркулеса дулом в висок.

— Как не знаешь, черномазый?

— Он… он еще не род-дился. — Геркулес начал заикаться. — Он еще долго-долго не родится.

— Что ты мелешь? — Убийцы переглянулись, и Сын свободы сказал: — Снимай сюртук.

Геркулес отступил, гневно сверкнув глазами.

— А ну быстро! Не то сейчас в нем появится дырка.

Раб покачал головой, пытаясь понять, что происходит.

— А как же республика…

— Республике сегодня ночью конец, как и ее генералу, его рабу и этому Звездочету, — сказал убийца. — А теперь гони мой сюртук.

— Ваш сюртук?

— Именно так, черномазый: мой сюртук.

Геркулес внезапно успокоился — так бывало всегда в минуты большой опасности, стоило неясному страху обнажить свое лицо. Раздеваясь, повар вынул из ножен за спиной кинжал — подарок генерала — и протянул свернутый сюртук убийцам.

— Брось на землю.

С тем же успехом офицер мог попросить Геркулеса бросить на землю американский флаг. Бывший раб вкалывал как проклятый, чтобы заработать на этот сюртук, и не собирался с ним так легко расставаться даже сейчас, когда жизнь висела на волоске. Повар своими руками накормил пол-армии солдат и слишком многим пожертвовал ради детей и ради мечты генерала о свободной стране для людей всех цветов кожи и вероисповедания.

«Все, что угодно. Господи, но только не сюртук!» — подумал Геркулес.

— Последний раз повторяю, черномазый!

— Зачем же на землю, сэр? — произнес Геркулес. — Вы же не хотите испачкать свой сюртук?

Геркулес швырнул свернутое одеяние офицеру. Тот отвел руку с пистолетом в сторону, чтобы поймать сверток, а повар с разворота вспорол глотку стоявшего сзади Сына свободы — острое лезвие легко разорвало артерию, — и тут же метнул кинжал в убийцу, который держал его сюртук. Лезвие пробило грудь и отшвырнуло негодяя к стволу дерева. Пистолет выстрелил, пуля прошла мимо. Убийца осел на землю. Сквозь облачко порохового дыма, повисшее в воздухе, Геркулес подошел к предателю — у того кровь шла горлом, глаза закатились, на лице проступали страх и удивление. Повар выдернул кинжал из груди убийцы, умирающий сдавленно захрипел.

— Мой сюртук, сэр.

Геркулес вскочил на лошадь и взглянул на созвездие Девы, Пресвятой Девы Марии, что хранила его. Письмо Звездочету он спрятал в сюртук, застегнулся, пришпорил коня и ускакал в ночь — творить судьбу Америки.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

НАШИ ДНИ

ГЛАВА 1

Арлингтонское национальное кладбище

Арлингтон, Виргиния

Шестерка лошадей тянула лафет, на котором возвышался гроб, покрытый флагом. Гулкие удары копыт раздавались в наэлектризованном воздухе, словно вселенский метроном, и гнали время вперед, напоминая о скоротечности жизни. Конрад следовал за лафетом. Где-то в темнеющих небесах блеснула молния, но дождь все никак не начинался.

Конрад взглянул на Паккарда. Министр обороны шел рядом с ним, телохранители с зонтиками наготове — в нескольких шагах позади, среди остальных участников похоронной процессии, состоявшей из представителей всех родов войск вооруженных сил США. Только что в армейской часовне на холме Паккард произнес эмоциональную речь о своем боевом соратнике, которого называл, как в былые годы, по прозвищу — Плут. Вот только Паккард забыл упомянуть, как сильно он ненавидел Плута, а уж Конраду-то это было известно. Министр обороны и Плут разругались несколько лет назад, когда на Конрада возложили необычную роль: указать цели крылатым ракетам для разрушения бункеров. Враги Соединенных Штатов строили подземные базы на Ближнем Востоке, пряча ядерные установки под древними памятниками, которые они собирались использовать как защиту. Паккард пришел в ужас: Конрад, ведущий мировой специалист по мегалитической архитектуре, готов пожертвовать древнейшими сокровищами цивилизации. Плут же разозлился оттого, что Паккард готов принести в жертву жизни американцев ради каких-то камней, которые к тому же не добавляли ничего нового к сведениям о давным-давно умершей культуре. Из-за ссоры сорвался намечавшийся авианалет на зиккурат в иракском Уре, а допуск Конрада к государственным секретам особой важности, выданный Министерством обороны, был аннулирован.

— Нечасто, наверное, доводится хоронить солдата через четыре года после его смерти? — спросил Конрад.

— Да уж… — Из Паккарда, как всегда, трудно было вытянуть и слово, хотя порассказать он мог много чего. — Мы непростительно долго его искали. Только ты знаешь, как на самом деле отец нашел свою смерть.

— Строго говоря, он мой приемный отец.

Конрад мог и еще кое-что добавить. Например, что его и близко не подпустили к организации похорон; что Пентагон скрывал от него обелиск, который отец сам себе выбрал; ну и, уж конечно, о том, что человек, которого сегодня хоронили, не был его отцом. Впрочем, сейчас это вряд ли уместно.

— Не затевай со мной игр, сынок. — Паккард незаметно огляделся. — Ты его убил?

Конрад выдержал взгляд Паккарда, человека, которого он в детстве называл «дядя полицейский» и боялся больше всех. За исключением отца, разумеется.

— Ваши люди провели вскрытие, господин министр. Вас не устраивают результаты?

Они молчали всю дорогу, от холма до кладбища.

Конрад подозревал, что Министерство обороны потратило десятки миллионов долларов на поиски Гриффина Йитса, генерала ВВС, в тщетной надежде узнать, что случилось с миллиардами, растворившимися в ходе секретных операций под руководством его отца, в которых погибло множество солдат из разных стран.

Конрад

Добавить цитату