Буквально через несколько шагов он заметил знакомую вывеску пивной, где прежде считался завсегдатаем. Сегодня вечер пятницы, когда в ресторанчики и всевозможные пивнушки устремляются толпы посетителей. И пивная «Хольцфеллер» вовсе не была исключением. Оттуда доносились смех и музыка. Широкие окна были уютно освещены. Оскар снял мокрую шляпу, пригладил темные вихры, толкнул дверь и вошел, с порога окунувшись в такую знакомую атмосферу.
Воздух был до предела насыщен табачным дымом и кухонным чадом. Кислые испарения пролитого пива смешивались с запахами пота и мокрых опилок на полу. Да, это был «Хольцфеллер», каким он его помнил. Родной, и уже такой далекий. Как смутное воспоминание из чьей-то другой жизни.
– А кого это мы тут видим? – донесся откуда-то слева знакомый голос. – Ба, разрази меня гром – ведь это же наш Оскар собственной персоной!
– Привет, Курт!
Курт, парень лет восемнадцати, также был из числа завсегдатаев заведения. Одним из тех, кого тут можно встретить и днем, и ночью. Ухмыльнувшись до ушей, парень обнажил испорченные зубы. Как обычно, перед ним стоял бокал крепкого черного пива – густого пойла, которым здесь одновременно утоляли голод и жажду. Во всяком случае, Оскар никогда не видел, чтобы Курт хоть что-нибудь ел.
– Что, парень, никак восстал из мертвых?
– Почему из мертвых? – удивился Оскар. – У меня все в полном порядке.
– А я слышал другое.
Оскар отмахнулся и начал протискиваться сквозь толпу. Его целью была дальняя часть пивной. Маленький столик в углу, который издавна служил местом встреч его компании.
Но ему не удалось сделать и трех шагов, как он наткнулся на Черного Паромщика, неотесанного двухметрового верзилу, получившего это прозвище из-за того, что раньше он работал на барже. Паромщик обернулся – и его глаза сузились от изумления.
– Ты, что ли?
– Ну, я, – ответил Оскар.
– Вот так сюрприз!
– А то как же. Восстал из мертвых, и все такое. Дай-ка пройти…
– А Берингер в курсе, что ты снова в Берлине?
– Понятия не имею. Я разве должен всем и каждому об этом докладывать?
Он с трудом протиснулся мимо верзилы и, наконец, достиг пункта назначения.
По крайней мере, один из его приятелей оказался на месте. Вихрастый светловолосый паренек с оттопыренными ушами. Лицо Оскара осветила улыбка.
– Мышонок!
Мышонок оторвал взгляд от стакана, и его глаза округлились от удивления.
– Оскар?
– А то кто же!
Паренек уставился на него так, будто увидел привидение.
– Дружище, какая неожиданность! Ты жив! – Он вскочил и стиснул Оскара в объятиях – да так, что у того дух перехватило.
– Эй, эй, полегче! – отдышавшись, воскликнул Оскар. – Слушай, а почему здесь все говорят обо мне как о покойнике?
– Потому что все были уверены, что ты покойник и есть, – ответил Мышонок. – Ты где пропадал?
– Все расскажу потом. А где остальные? Разве сегодня не день встречи компании?
– Вообще-то, да, – хмыкнул Мышонок, – однако погода разогнала всех по норам. Но я позабочусь, чтобы снова всех собрать, уж ты положись на меня. Дождешься нас?
– Конечно!
– Сиди и не двигайся, я скоро вернусь!
Уже пробираясь к выходу, Мышонок крикнул трактирщику:
– Эй, Пауль, смотри-ка, кто вернулся!
Трактирщик, лысый толстяк в клеенчатом фартуке, топорщившемся на объемистом брюхе, радушно помахал Оскару.
– Рад снова тебя видеть, парень! Думаю, если кто так долго отсутствовал, его должна мучить жажда, верно?
– Можешь быть уверен.
– Как всегда?
– Точно, Пауль.
Спустя полчаса Оскар сидел в окружении старых приятелей: Вилли, Берта и, конечно, Лены, не сводившей с него глаз. Друзья ловили каждое его слово, каждый жест, пока он с мельчайшими подробностями живописал свое путешествие.
– Два месяца, – наконец произнес Вилли, качая головой. – Ты мог бы, по крайней мере, дать нам знать о себе. Мы тебя уже собрались хоронить. Ну, и где ты теперь обитаешь?
Вместо ответа Оскар толкнул через стол газету. Он знал, что ему понадобится нечто такое, чем он сможет подтвердить свою историю, которая и в самом деле звучала как причудливая небылица. Девушка взяла газету и развернула.
– Третья страница, – сказал Оскар. – И если можно, погромче, чтобы все могли хорошо расслышать.
Лене Полишински было, наверно, лет четырнадцать, хотя ее точного возраста Оскар не знал. За исключением его самого, она была в их компании единственной, кто умел читать и писать. У девушки были каштановые волосы с рыжеватым отливом, а улыбка никогда не сходила с ее лица. Она была невысокой, подвижной, как ласка, и обладала удивительной способностью двигаться совершенно беззвучно. Лена была новичком – в их компании она появилась всего полгода назад.
– «Возвращение ученого-загадки из Перу… – читала девушка, водя пальцем по газетной странице. – Доклад в университете завершился грандиозным скандалом».
– Что такое скандал? – спросил Вилли.
– Это греческое слово, – пояснил Оскар. – Оно означает ссору или большой переполох. Читай дальше!
– «Доклад Карла Фридриха фон Гумбольдта привел к скандальным последствиям, поскольку представители руководства Берлинского университета подвергли сомнению результаты экспедиции ученого и трех его спутников в Перу и отказали ему в дальнейшем сотрудничестве, – прочитала Лена. – Несмотря на это, эскизы и модели летательных аппаратов, которые фон Гумбольдт привез с собой, выглядели настолько убедительно, что несколько ведущих конструкторов – и среди них граф Фердинанд фон Цеппелин – взяли исследователя под свою защиту: „Я и секунды не сомневаюсь в том, что фон Гумбольдт действительно обнаружил в Перу неизвестное ранее племя, обладающее уникальными техническими навыками, и что летательные аппараты, которым был посвящен его доклад, вполне работоспособны. Лично я приобрел патент на одно из этих устройств и в скором времени намерен его реализовать“, – утверждает граф фон Цеппелин. Карл Фридрих фон Гумбольдт, в свою очередь, выступил с заявлением, что прекращает всякие контакты с университетом и намерен заняться исключительно предпринимательством. „Начинается новая эра, – сказал ученый. – Эра поступков и действий, а не болтовни. И Германия должна учесть это, если не хочет безнадежно отстать от таких держав, как Великобритания, Франция и Соединенные Штаты“».
Лена оторвалась от газетной страницы.
– А почему этот Гумбольдт взял на службу именно тебя?
– Возможно, потому, что я лучший в своем деле.
Оскар, напустив на себя важность, откинулся на стуле.
– Собственно, зовут его не Гумбольдт. Его настоящее имя Карл Фридрих Донхаузер. Но он утверждает, что является незаконнорожденным сыном натуралиста Александра фон Гумбольдта, ну, того самого, знаменитого. Но я думаю, что это, скорее всего, просто псевдоним. Я выполняю для него разные поручения, иногда он даже советуется со мной, а еще я помогаю ему в лаборатории. Я его правая рука, можно и так сказать. Не знаю, что бы он вообще делал без меня.
Это было явным преувеличением. По правде сказать, Оскар как был, так и остался просто слугой, но этого он не стал сообщать приятелям.
– Но