Что происходит?
Сквозь шум дождя Оскар услышал короткий шипящий свист. Что-то пронеслось в воздухе, и сразу же послышался глухой удар. На этот раз досталось Паромщику. С воплем тот схватился за горло и отшатнулся назад. Небольшой предмет скатился в водосточную канаву неподалеку от Оскара.
Галька. Самая обыкновенная галька!
Членов банды охватила паника. Тот, кто их обстреливал, выбрал отменную позицию. В темноте, да еще и при такой погоде, при всем желании невозможно было хоть что-нибудь разглядеть. Все больше сообщников Берингера выходило из строя.
Наконец Черный Паромщик, загнанно озираясь по сторонам, сдавленным голосом велел им отступить. Пригибаясь, он схватил Берингера за ноги и поволок его по брусчатке, словно мокрый мешок. С проклятиями и стонами за ним последовали остальные бойцы.
Только удалившись на безопасное расстояние, они принялись изрыгать страшные проклятия и угрозы – и это продолжалось до тех пор, пока мрачная процессия не скрылась за ближайшим углом.
Вокруг больше никого не было. Оскар вскочил на ноги. Его одежда промокла до нитки, болела и ныла каждая косточка. Скула совершенно онемела и стремительно распухала. Осмотревшись вокруг, он заметил смутное движение на крыше пивной. Затем шевельнулась тень на крыше дома напротив. Потом из ниши рядом со входом в заведение вынырнула худенькая фигурка, бросилась к нему и подхватила под руки.
Оскар не мог опомниться от удивления.
– Мышонок!
– У тебя все на месте, дружище? – На измазанном грязью лице приятеля появилась ухмылка.
– Что ты тут делаешь?
– Тебя поджидаю, что ж еще?
Словно из ниоткуда вынырнули остальные – Лена, Вилли и Берт. Мокрые и перемазанные с ног до головы, но с торжествующим видом. Только у Лены было озабоченное лицо. Она немедленно извлекла из кармана грязный носовой платок и попыталась остановить кровь, сочившуюся из разбитых губ Оскара.
– Тебе очень больно?
– Терпимо. Всего лишь парочка синяков и ссадина. До свадьбы заживет. – Он попытался улыбнуться, но скулу пронзила острая боль. – Как вы здесь оказались? Я думал, вы все давным-давно дома.
– Не могли же мы бросить тебя на растерзание этому кровопийце! И еще не было случая, чтобы мы сдались без борьбы. – Ежик коротких волос на голове у Вилли намок так, что блестел в свете уличного фонаря. – Едва мы вышли из «Хольцфеллера», как сразу же заняли позиции. Берингер не стал бы тебя лупцевать на глазах у всей пивной. Такие делишки он предпочитает обделывать без свидетелей. На заднем дворе нашлась крупная галька, мы набили ею карманы и взобрались на крыши.
– Жаль, что мы не смогли начать раньше, – пояснил Берт, потрясая своей рогаткой. – Пришлось дожидаться, пока ты окажешься вне зоны обстрела.
– Вы, парни, задали им первоклассную трепку, – признал Оскар. – Рогатка – серьезное оружие, если уметь с ним как следует обращаться.
– Перед тобой лучшие стрелки северного Берлина, – свирепо улыбнулся Берт. – Эти гориллы разбежались, как трусливые кролики.
– Все, кроме Берингера, – добавил Мышонок. – Тот еще не скоро придет в себя. Кто в него угодил?
– Я, – смущенно пробормотала Лена. – Но я, собственно, целилась в плечо…
– Отличный выстрел! – похвалил Вилли. – Думаю, за всю свою боксерскую карьеру он не получал такого удара.
– Надеюсь, все обойдется, и у вас не возникнут проблемы из-за сегодняшней стрельбы, – хмурясь, сказал Оскар. – Конечно, опознать вас Берингер не мог, но когда он сложит два и два, то мгновенно сообразит, кто заставил его ретироваться.
– Плевать, даже если и так.
Мышонок с форсом сплюнул сквозь зубы на мокрый тротуар.
– Доказать он ничего не сможет, а мы будем все отрицать. Не думай об этом. Это тебе следует волноваться, потому что ты у него на крючке. Он не оставит тебя в покое, пока ты не вернешь ему долг.
– Я отдал ему все деньги.
– Невероятно!
– Все до последнего пфеннига. Мы окончательно рассчитались. И вас это тоже касается. Я намерен выплатить ваши долги. Старый паук получит свое, а вы навсегда избавитесь от его власти. Еще не знаю как, но необходимую сумму я раздобуду. Это самое малое, что я могу для вас сделать.
Оскар окинул быстрым взглядом лица своих спутников.
– Вы лучшие друзья, какие у меня когда-либо были, – растроганно проговорил он. – Спасибо, что выручили, иначе даже не знаю, чем бы все это кончилось…
3
На следующий день Оскар проснулся с таким ощущением, будто его переехал скорый поезд. Болела каждая мышца, каждая связка и каждый сустав. Он открыл глаза и обнаружил, что солнце уже взошло. В комнату через окно проникали его первые еще нежаркие лучи, теплое пятно солнечного света лежало на одеяле. Через приоткрытое окно доносился щебет птиц в саду.
Юноша приподнялся на кровати и со стоном потянулся. Несмотря на вчерашнее приключение, спал он крепко. Толстая перина и чувство защищенности и покоя в доме хозяина сделали свое дело. Зевая во весь рот, он спустил ноги с кровати и произвел ревизию собственного тела. Травмы оказались умеренными. Несколько синяков и ссадин – вот и все. Через день-другой от них не останется ни следа. По-настоящему болела только скула в том месте, куда угодил кулак Берингера. Оскар ощупал свое лицо и почувствовал под пальцами припухлость. Сейчас там наверняка красуется внушительный фингал, ясно и без всякого зеркала.
В следующую минуту он и думать забыл об этом, потому что с улицы донесся неторопливо приближающийся перестук конских стук копыт. Вскоре к фырканью лошадей примешались мужские голоса. Заинтригованный, юноша спрыгнул с постели и распахнул окно пошире.
У подъезда остановился фаэтон, запряженный парой великолепных лошадей. Из экипажа вышли двое мужчин. Стройные, подтянутые и мускулистые, они производили впечатление уроженцев юга. Одному из них было лет шестьдесят на вид. Смуглое и обветренное лицо, коротко остриженные седые волосы, топорщащаяся борода, из-за которой его можно было принять за пирата. Его спутник выглядел значительно моложе и был одет куда лучше. Костюм отличного покроя, крахмальные манжеты и шелковый галстук, и все это великолепие завершал новехонький сверкающий цилиндр. Оба курили, но как только отворилась входная дверь, погасили свои сигары.
Оскар пристально наблюдал, как Карл Фридрих фон Гумбольдт приветствует ранних посетителей. По сравнению с обоими, его хозяин выглядел великаном. Облаченный в индийский узорчатый халат до пят, с косичкой на затылке, заплетенной на китайский манер, он производил весьма экзотическое впечатление. Однако, несмотря на эксцентричный облик, он был человеком в высшей степени учтивым.
– Доброе утро, господа! – услышал Оскар.
– Господин фон Гумбольдт? – спросил моложавый мужчина.
– С кем имею честь?
– Позвольте представиться: меня зовут Ставрос Никомедес. – Молодой человек шагнул к Гумбольдту и протянул ему руку. – Я судовладелец, а этот человек – один из моих капитанов, его имя – Димитриос Фогиацис. Я хотел бы сделать вам некое деловое предложение.
Гумбольдт осмотрел обоих мужчин