– Почему ты не положишь их внутрь? – спросила Шарлотта. – Разве там они не будут лучше защищены?
– Лучше защищены – да, но там они не смогут фиксировать изменение времени. Штука в том, что внутренняя часть шара защищена от воздействия времени. Ну что, начнем? – он выдал каждому по паре очков с затемненными стеклами. – Меры безопасности. Может наблюдаться яркая вспышка. Держите пальцы, чтобы все получилось!
Он взглянул на часы и поднял вверх главный тумблер внизу на цоколе. Металлические кольца пришли в движение. Сначала медленнее, потом все быстрее и быстрее.
Оскару это напомнило звук, который образуется, когда раскручиваешь в воздухе пращу. Запахло электричеством. Шар в центре все быстрее вращающихся колец оставался неподвижным. Со скоростью возрастал и шум. Юноша ощутил, как от колец устремились потоки воздуха. Волосы растрепались, лицо обдало жаром. На всякий случай он сделал шаг назад. Гумбольдт передвинул рычаг еще дальше. Теперь кольца стали едва различимы. Они так быстро мелькали, что глаз не успевал их зафиксировать.
– Что там происходит? – Шарлотта указала на неяркое свечение.
Там, где к мотору присоединялись оси, стало светлее. Оскару показалось, что свечение становится ярче. Вдоль осей проскакивали синеватые искры и устремлялись к кольцам. Сияние становилось все интенсивнее. Теперь оно охватило и шар. На сетке то и дело вспыхивали электрические разряды. Оставалось только надеяться, что Вилма останется целой и невредимой.
Гул перерос в адский грохот.
Теперь кольца совершенно невозможно было рассмотреть. Пол под ногами завибрировал, как при землетрясении. Гумбольдт что-то крикнул, но разобрать из-за шума было нельзя. Оскар увидел, как исследователь передвинул тумблер на максимум. Хорошо, что он послушался совета отца и надел солнечные очки: ему никогда не приходилось видеть ничего подобного. Шар сиял, словно маленькое солнце. Свет был таким ярким, что затмевал все. Ничего не было видно – только сияние. Он почувствовал, как Шарлотта взяла его за руку. Оскар схватил ее руку и крепко сжал. Вместе они смотрели на шар, который, казалось, становился все больше и больше. Контуры его размылись, а в некоторых местах шар стал почти прозрачным.
И тут он исчез. Не медленно и постепенно, а сразу. Раздался шум, как будто кто-то захлопнул дверь, и шар пропал.
В тот же момент погас и яркий свет. Остались только мерцающие свечи.
Оскару показалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Он подождал несколько секунд и снял очки. Каменный цоколь, консоль, кабели – все было на своих местах.
За одним исключением.
Вся машина, включая кольца, моторы и шар, исчезла. Ее просто не было. Как будто никогда и не было. Слышно было только тихое потрескивание. Кажется, доносилось оно из каменного цоколя. Оскар протянул было руку, но Гумбольдт его удержал.
– Лучше этого не делать.
– Почему?
Исследователь вырвал из блокнота лист и уронил его на камень. Бумага моментально вспыхнула. Оскар отдернул руку.
– Экзотермическая реакция как следствие временного расхождения, – объяснил Гумбольдт. – Одна из многих странностей, связанных с проникновением во временное пространство. Сейчас Вилма на пути в будущее. Только на один день, заметьте. Но для нее эта поездка будет длиться всего лишь несколько минут.
– А как она вернется?
– Так как машина сейчас отсоединена от источника питания, ее снова притянет невидимой резиновой лентой в нашу современность, когда движение вперед ослабнет. Покинуть шар Вилма не сможет, поэтому нет никакой опасности, что мы ее потеряем.
Для Оскара все это было уже слишком. Он посмотрел на каменный цоколь и тряхнул головой.
– Где же она теперь?
– Не «где», – уточнил Гумбольдт. – Что касается ее положения в пространстве, она все еще здесь. Положение не изменилось. Вопрос должен звучать «когда». И ответ будет – завтра.
– Как такое может быть? – у Оскара голова шла кругом. – Если положение не изменилось, то она все еще должна быть здесь. Но здесь ничего нет. – Он провел рукой над цоколем. – Видите? Совершенно пусто.
Гумбольдт понимающе улыбнулся:
– Не переживай, мне и самому понадобилось много времени, чтобы понять. Понимание осложняет тот факт, что мы не располагаем органом восприятия времени. Мы лишены подобного чувства. Это как если бы ты провел всю жизнь на ровной поверхности, а кто-то попытался бы объяснить тебе феномен высоты или феномен цвета для слепого. Вилма отправилась из нашего времени в будущее. Так как за ней мы последовать не можем, нам кажется, что она исчезла. Но она все еще здесь. Только в другое время.
Оскар в отчаянии покачал головой. Вроде бы все довольно просто, но едва он начинал об этом думать, голову словно тиски сжимали.
Гумбольдт похлопал его по плечу:
– Наблюдай: даю тебе мои часы. Скажешь, когда пройдет пять минут. Столько нужно, чтобы машина разрядилась и вернулась к нам. А я пока займусь генераторами. Они должны остыть, иначе их нельзя будет больше использовать.
Пока Гумбольдт шел к генераторам, Шарлотта и Оскар зачарованно смотрели на циферблат. Пять минут, сказал исследователь. Что произойдет через пять минут? Снова раздастся щелчок? Похоже, Шарлотта знала об этом не больше Оскара. Она просто пожала плечами.
Секундная стрелка ползла мучительно медленно. Один круг, два, три. Когда она завершила четвертый круг и преодолела отметку 12, Шарлотта подала знак дяде.
– Еще тридцать секунд, – сообщила она.
– Лучше отойдите немного, – посоветовал Гумбольдт.
Оскар и Шарлотта послушались и продолжали смотреть на часы.
– Три, два, один… и сейчас!
Но ничего не произошло.
Исследователь подошел к ним.
– Можно взглянуть? – Стрелка часов продолжала свой путь, но ничего не происходило. – Не понимаю, – задумался он. – Она должна уже вернуться.
Они еще подождали, но машина времени так и не появилась.
У Оскара заныло под ложечкой.
– Что это значит? Вернется Вилма или?..
Гумбольдт внимательно смотрел на циферблат. Лицо у него было серьезным.
– Ничего не могу сказать, мой мальчик, – пробормотал он. – Что-то сбилось. Наверное, таймер. Я никогда раньше не посылал машину в будущее дольше, чем на несколько минут. Вполне возможно, что я ошибся на пару дней.
– Ошибся? – Шарлотта уперла руки в талию. – Ты же сказал, что ничего не случится. Что с Вилмой? Я думала, ты уверен в этой штуке.
– У Вилмы все получится. Одной минутой больше или меньше – для нее это не имеет никакого значения. Настройка не так проста, как ты думаешь. Речь идет о машине, способной преодолеть сотни и даже тысячи лет. По сравнению с этим один день – это всего лишь взмах ресниц. Уверен, что