Лита начинает хныкать, видимо, чувствует мой страх и напряжение. Прошу Дину посидеть с ней в спальне, а темный тем временем велит охраннику ждать за дверью. Тот тут же исчезает, и мы остаемся одни.
Будущий правитель Грассоры скидывает пиджак, небрежно бросает его на спинку старого потертого кресла, как если бы это было его кресло и его квартира. Хватается за узел галстука, и я с трудом подавляю в себе желание отпрянуть. К счастью, он просто его ослабляет, а не отправляет следом за пиджаком, иначе, клянусь, я бы нашла, чем его огреть.
Знаю я, как некоторые темные «знакомятся поближе».
— Вы опоздали, — пеняет мне Хорос.
Он не настолько широк в плечах, как его охранники, зато очень высокий. Наверное, если поставить нас рядом, я ему и до плеча не достану. Сильный, поджарый, гибкий. Лицо открытое, с правильными или, скорее, идеальными чертами. Породистое, я бы сказала. В глазах снова безмятежно плавится серебро, а хищная тьма сходит к самому краю радужки. Красивый, как и большинство темных. Вот только циничное выражение лица и жесткий прищур, с которым он на меня смотрит, все портят.
Устав от этого взгляда, отворачиваюсь и прохожу на кухню, чтобы включить чайник.
— Мне пришлось возвращаться домой на аэроэкспрессе. Вы уже успели познакомиться с моим распорядком дня?
— И не только с ним, — будничным тоном отвечает Хорос, а потом так резко меняет тему, что я снова вздрагиваю от напряжения: — Зачем вы воздействовали на мою невесту?
Врать не имеет смысла, поэтому честно признаюсь:
— Надеялась получить у вас работу.
По-хорошему, следовало рассказать, какую во всем этом роль сыграла Кришон, но йорги с ней. Не хочу, чтобы рикошетом задело и ребят из агентства.
— Как вам удается использовать магию? — допрос продолжается.
— Мы ведь не в полицейском участке. — Резко оборачиваюсь, едва не смахнув со стола деревянную коробку, в которой хранится моя чайная коллекция. Хоть сейчас больше подошла бы бутылка сильры, а не пакетики с успокаивающими сборами. Хочется не успокаиваться, а напиться и вырубиться.
— Желаете продолжить этот разговор там? — вскидывает бровь темный.
Он стоит, спрятав руки в карманах брюк. Совершенно спокойный, расслабленный и безмятежный. Так может выглядеть сытый хищник, уверенный в том, что он и в будущем не останется голодным: следующий его ужин в лице беззащитной светлой никуда не исчезнет.
— Нет, но разве мои желания имеют значение?
Хорос неопределенно пожимает плечами. Новая попытка улыбнуться куда более успешна, вот только от этой улыбки у меня внутри все цепенеет.
— Скажем так, некоторые ваши желания, Эления, могут легко исполниться. Если вы будете послушной феей и примете мое предложение.
Боги, пусть скорее прекратится это безумство! Предложение от темного? Ничем хорошим это точно не закончится.
— И в чем же оно заключается?
— Мне нужно, чтобы вы познакомились с моим братом и стали на время его… хм, подружкой.
Подружкой?
Чайник выключается, а у меня перед глазами сама собой рисуется такая яркая и живая картина: я выливаю кипяток на голову темному.
Жаль, этой фантазии суждено остаться нереализованной, и кипяток льется в чашки, одну из которых я протягиваю Хоросу и спрашиваю как можно спокойнее:
— Зачем?
На миг наши пальцы соприкасаются, и я лишь неимоверным усилием воли заставляю себя не отпрянуть.
— Потому что мой брат вспыльчив, импульсивен и любит совершать ошибки.
— Которые могут стоить вам кресла правителя.
— Именно. — Он снова смотрит на меня в упор, и мне снова хочется отвернуться. — Так что скажете, Эления?
— Мне нужно подумать, — говорю первое, что приходит в голову.
— Тут не о чем думать, — нетерпеливо обрывает Хорос. — У меня нет времени и желания ждать, пока вы созреете для принятия решения.
Я скорее созрею для реализации своей недавней фантазии, чем приму его ультиматум.
Крепче сжимаю чашку, не обращая внимания на то, как ее стенки обжигают мне пальцы.
— Вижу, вы уже все решили за меня.
— Решил, — кивает темный и продолжает: — Но вот чего не вижу я, так это радости в ваших глазах.
Он опускается на подлокотник кресла, делает небольшой глоток и при этом смотрит на меня исподлобья, а во мне от этого взгляда умирают последние нервные клетки.
— Радоваться чему? Я так понимаю, что должность «подружки» вашего брата включает в себя и интимные обязанности. Не думаю, что его устроят одни лишь платонические отношения.
— Не вижу в этом проблемы, Эления. У вас внебрачный ребенок от темного. Не стройте из себя святую непорочность.
Его голос полон пренебрежения, и первую фантазию нагоняет вторая: руки чешутся натянуть ему на голову грязный подгузник. Сразу после кипятка.
— От кого она? — кивает он на закрытую дверь.
— Не важно, — обрубаю нервно и спешу вернуть темного к причине его здесь появления. — Стоит мне лишь раз воспользоваться магией в присутствии вашего брата, как он тут же почувствует, что я на него воздействую. Как сегодня это почувствовали вы.
— Вот в этом и заключается самое интересное: не почувствует, — самоуверенно улыбается этот хозяин жизни. — У Ксанора есть свои, скажем так, особенности, и эта одна из них.
— Почему вы выбрали именно меня? Из-за утреннего инцидента с вашей невестой?
Резким движением пальцев Хорос зачесывает назад упавшие на лицо темные пряди.
— Эления, я не шантажирую вас. Я предлагаю вам работу. Выгодную и для вас, и для меня. В Кадрисе проживает сорок четыре феи, не считая вас. Пятнадцать из них — несовершеннолетние, двадцать пять или счастливы в браке, или находятся не в том возрасте, чтобы заинтересовать моего брата. Остальные зарабатывают себе на жизнь, показывая крылья (и не только) всем, кто готов за это платить. И с каждой из них Ксанор уже успел тесно познакомиться.
Я почти не интересуюсь светской жизнью, но какие-то обрывки сплетен долетали и до меня. В том числе и о любви Хороса-младшего к слабому полу в целом и к феям в частности.
Хотя о чем это я? Какая любовь? Секс и ничего больше. Он их просто использует. Точно так же, как его старший брат сейчас пытается использовать меня.
— И самое главное, только вы одна, уж не знаю как, умудряетесь применять свой дар. — Он поднимается, ставит на стол чашку, приближается ко мне вплотную.
С каждым новым шагом, стирающим расстояние между нами, серебро его радужки все больше темнеет, окрашиваясь в цвет его магии. Мне хорошо знаком этот хищный взгляд, эта жажда в черных глазах. Он касается моего подбородка, заставляя вскинуть голову. Медленно проводит по нему большим пальцем, отчего у меня по коже разбегаются мурашки, и тихо спрашивает:
— К вопросу вашей уникальности мы еще вернемся, а сейчас я хочу услышать ответ. Вы принимаете мое предложение, Эления?
Боги, как же хочется ответить, выкрикнуть: «Нет!» Оттолкнуть