— Такое уже случалось, — пожал плечами юрист, заметив, что она недоверчиво смотрит на него.
— Давайте не будем приплетать Атлантиду, — сказал Джек, — Я думаю, мы все согласились, что это было не самое удачное дело Агентства Времени.
— Тебе лучше знать, — лукаво возразил мужчина.
— Подождите, — сказала Гвен, — если у нас нет права подать апелляцию на это обвинение, то мы, конечно же, имеем право на переговоры?
— Переговоры? — повторил юрист. — Не знаю такого слова.
— Оно значит… — начал Йанто.
И он понял, что гориллы смеются над ним, а их лидер снисходительно улыбается.
— Прекратите, — сказал Джек. — Хорошо, возможно, мы и не всегда справляемся со всем превосходно. Но мы сделали столько всего хорошего. Для начала, мы избавились от Абаддона. Это есть в ваших записях?
Юрист нетерпеливо закатил глаза.
— Просто повезло.
— А что тогда на счёт инопланетных спящих агентов? Сell 114? — спросила Гвен. — Они собирались уничтожить ядерным оружием весь южный Уэльс. А как на счёт Фарм?
— А как на счёт дела CERN, — добавил Йанто, — вы слышали о нём?
— Несколько успехов обязаны скорее везению, чем умению, — едко ответил юрист. — А что на счёт того, что осталось несделанным? Пространственный разрыв на морском дне в двух милях от побережья, который продолжает извергать прото-органические отходы в океан. Эта экологическая катастрофа происходит прямо сейчас, пока вы стоите здесь и абсолютно ничего не предпринимаете, чтобы остановить её.
Гвен изобразила отвращение на лице.
— Ой, давайте не начинать эти игры. Это дёшево.
— Кстати говоря, ваши временные линии пересеклись, — сказал Джек. — И мы уже разобрались с этим. Обнаружили это год назад. Появилась трещина на дне залива, извергающая кальцинированные аминокислоты из эры Палеоцен. Мы провели все возможные химические анализы в прошлом году — комплекс из минеральных веществ и био-химикатов, содержащихся во всём этом, разрушает промышленные и другие загрязнения. Так что, вообще-то, трещина улучшает качество морской воды. По нашим подсчётам, в ближайшие сто лет или около того в Южном Уэльсе у побережья будет самая чистая солёная вода на планете после начала Индустриальной Революции.
Юрист фыркнул.
— Твоё время вышло, Харкнесс. Двадцать первый век — это когда всё это закончится.
— Секундочку. Что точно под этим подразумевается?
— Ты не знаешь?
Джек поднял бровь.
— Дайте мне подсказку.
Юрист казался очень позабавленным.
— Мы когда-нибудь слышал о Даре Гробовщика?
И Гвен, и Йанто увидели секундную перемну в Джеке: он не содрогнулся, но его плечи едва заметно напряглись. Очень маловероятно, что кто-либо ещё мог обратить на это внимание. А потом, после напряжённой паузы, Джек прищурился.
— Это что-то вроде теста?
— Теста? — ужаснулся инопланетянин. — Дар Гробовщика — не тест, Харкнесс. Для этого он слишком серьёзен. Но если предположить, что он был бы тестом, то ты всё равно его уже провалил. И последствия будут губительными. Если быть точным, катастрофическими.
— Так что это значит? — потребовала объяснений Гвен. Она увидела, что по какой-то причине Джек моментально был удручён одним только упоминанием о Даре Гробовщика. Она предполагала, что он знает, что точно это значит, но сама Гвен не имела понятия. И хотела узнать. Потому что то, что могло выбить из колеи Джека Харкнесса, должно было быть чем-то плохим. Она посмотрела прямо на юриста и повторила вопрос. — Я просила, что это значит? Что такое Дар Гробовщика?
Юрист поднёс палец к губам.
— Мир страданий.
И после этого он и его команда исчезли в искрах энергии, а несколько помятых машин издали чудовищный грохот.
— Они ушли, — сказал Йанто с облегчением.
— Люди продолжают так со мной поступать, — пожаловался Джек.
Йанто рассматривал конверт в своей руке.
— И они наградили нас судебным решением.
— Да уж, — тяжёлый, слегка тревожный взгляд на небесно-голубые глаза Джека, — я бы лучше предпочёл наёмного убийцу.
Глава шестая
И кошмары продолжаются!
Это начинает на самом деле выводить из себя, потому что я даже толком не сплю.
Но мне снится одно и то же.
Я возвращаюсь домой, но не помню, как его найти и где он может быть. Я замёрзла и потерялась. А потом я вдруг натыкаюсь на похороны. Будто для бродяги. Это похоже на процессию, ужасающую и почти Викторианскую, но эти парни одеты в грязную старую одежду и прочее тряпьё, а ещё я не могу видеть их лица. Это покажется странным, но те, кто несут гроб, носят маски. Ну, скорее не маски, а повязки из бинтов. Как у человека-невидимки.
Они смотрят на меня, прямо на меня, хотя я не могу видеть их глаза, потому что их лица спрятаны, некоторые носят ещё и глупые маленькие солнцезащитные очки. А потом они вроде как начинают игнорировать меня, и процессия продолжается. И гроб в итоге оказывается на одном уровне со мной, он сделан из стекла или чего-то подобного, потому что я могу видеть, что внутри него.
И вот теперь я не нахожу себе места, я вспотела только от того, что печатаю это. И я просыпаюсь вся в холодном поту и дрожу, а моё сердце бешено колотится.
Но я никогда не просыпаюсь вовремя.
Никогда не просыпаюсь до того, как увижу, что внутри гроба.
И это то, что остаётся со мной даже когда я просыпаюсь, будто это выжгли у меня в голове или что-то подобное. Будто это изображение, как клеймо отпечаталось на моих зрительных нервах. Я понимаю, что звучит слишком мелодраматично, но всё это уже порядком достало меня. Будто эти кошмары не пройдут, пока я окончательно не сойду с ума.
Винни думает, что я должна проконсультироваться в кем-нибудь — возможно, с психиатром. Он этого не говорил вслух, но я знаю, что он так думает. И он же всё-таки парень, что ему ещё предлагать? Он говорит, есть специальный отдел, который называется Торчвуд, и что они как раз разбираются с таким дерьмом. Предполагаю, что это вроде Секретных Материалов, только в Кардифе. Да! Точно!
Я должна была пойти на лекцию утром, но почему-то «свалка отходов и экология» сейчас не кажутся такой уж важной и интересной темой. Мне нужно прийти в себя после ночи.
Так что, возможно, вы сейчас читаете это и думаете, что я псих — или, ещё хуже, ищущая внимания выдумщица. Но те, кто на самом деле знают меня, так не решат.
Всего хорошего, до скорого.
Рей.
Она нажала Enter, и в блоге появилась новая запись. Рей совсем не стало от этого легче, но, по крайней мере, то, что она вынесла всё это на публику означало, что может быть хоть какой-то ответ. Мысли о том, чтобы продолжать держать всё в себе — и даже делиться только с Винни — теперь уже стали невыносимыми.
— Ты же не упомянула про Торчвуд, так? — спросил её Винни, сидя на диване. Его акустическая гитара лежала на коленях, и он выдавал аккорды из «Unforgiven»