Подоспела служба безопасности лагеря. Вовремя, чёрт возьми!
— Не стрелять! — громко крикнул я.
Но меня не слушали. Она из пуль попала в тело регата, и он злобно зарычал. Он хотел убить всех, кто находился вокруг… и даже меня — своего нового хозяина. Но теперь заключённый внутри монстра требовал дождаться приказа.
— Стой на месте! — указал я регату, а сам обошёл его, чтобы выйти навстречу магам.
Я преградил видящим магам дорогу и громко повторил:
— Не стрелять!
— Алексей, да вы с ума сошли! Он пятерых кадетов сожрал! И десятерых моих людей! — возразил мне Антон Викторович, идущий впереди группы.
Кажется, сюда всех безопасников позвали. Только вот пришли они слишком поздно.
— Это было до того, как я смог его приручить! — твёрдо ответил я.
— Что⁈ Вы смогли его приручить⁈ — не поверил глава службы безопасности.
— Да, смог. Как видите, он стоит ровно и ждёт моих указаний.
На самом деле регат превратился в подобие робота, не имеющего собственной воли. В отличие от Зубастика, он не сможет принимать самостоятельных решений. Оно и понятно, ведь первородные твари созданы только для убийств.
А именно этот монстр и был мне нужен, чтобы использовать его по прямому назначению. Но не сейчас. Не для этих людей.
— Но… это невозможно. Это не простой регат, — замялся Антон Викторович.
Судя по выражению его лица, он совершенно не понимал, что тут вообще происходит.
— Это же был Владислав, вы знали об этом? — прямо спросил я.
Антон Викторович опустил винтовку и жестом велел своим подчинённым отойти назад.
— Да… да, я видел, как это происходило, но ничего не мог сделать. Отошёл обработать ожоги, — он показал забинтованные руки, — а когда вернулся, то превращение уже началось. Я пытался его убить, но ни одна пуля не проходила. Побежал за магистром, а когда вернулся, этот регат уже разрывал на части моих ребят, которых возле него оставил…
— Мне жаль, — искренне сказал я. — Но больше он никого не тронет. Это я вам обещаю.
— И что вы хотите с ним сделать? Оставить в лагере?
— Он может и возле стены остаться. Там не будет никому мозолить глаза.
— Алексей, а вы можете… Ну, вернуть его обратно в труп?
— Эм, нет, — нахмурился я.
Неожиданная просьба.
— Понимаете, я должен вернуть тело во дворец. А если не тело, то регата, — продолжил Антон Викторович.
Впервые он говорил со мной столь учтиво. Не пытался надавить, а обращался, как к равному.
— Зачем? — уточнил я и пожал плечами. — Объясните начальству, что от тела ничего не осталось, и всё.
— Не могу. Слишком много свидетелей видели превращение. А не будет тела… — он осёкся и сглотнул.
— То сами окажетесь в гробу, — закончил я за него.
— Да, — кивнул Антон Викторович.
Вот забавный парадокс. Ещё сутра моя жизнь зависела от решения этого человека. А сейчас всё складывалось наоборот.
И у меня в голове созрел идеальный план!
Отправлю регата во дворец, пусть убьёт папашу. Ведь только первородный монстр может убить бессмертного. По крайней мере, так гласит легенда.
— Хорошо. Забирайте регата. Но тогда вам и кормить его.
Антон Викторович вздрогнул после этой фразы.
— Да не пугайтесь вы так. Магический корм подойдёт. Не меньше десяти килограммов в день, — уточнил я.
— Алексей, может быть, вы сами доставите регата во дворец? — спросил безопасник, сглотнув.
Он смотрел то на меня, то на монстра. И, видимо, пытался для себя решить, что страшнее: регат под боком или гнев императора.
— Не думаю, что это хорошая идея, — улыбнулся я.
Меня-то уж точно во дворце не ждут с распростёртыми объятиями. Разве что с кинжалами и прочими средствами убить ближнего своего.
— Ладно, — Антон Викторович совсем растерялся. — Позвольте, я уточню у старших коллег, как лучше поступить. А вы пока отзовите регата к стене. Он пугает людей.
— Хорошо, — ответил я и отдал своему новому подчинённому, а питомцем его язык не поворачивается назвать, команду идти к стене.
Заодно и Зубастику отправил образ, чтобы встретил и показал магический корм. Мы его брали с запасом, так что и на второго монстра должно хватить.
Ох, представляю лицо Ивана Фёдоровича, когда он увидит второго монстра. Но должен по поведению Зубастика понять, что палить из винтовки в нового регата не стоит. Надеюсь, что поймёт… Связи-то у куратора не было, чтобы предупредить.
— Будьте, пожалуйста, дома, — вежливо попросил безопасник. — Я скоро к вам зайду.
— Хорошо. Мы всё равно никуда не собирались.
Вот удивительно, как меняется отношение людей, стоит мне только показать свою реальную силу! А знание, как приручать первородных монстров — это тоже сила.
Регат отправился к лесу, а мы с ребятами вернулись домой. Но стоило Косте закрыть входную дверь, как посреди зала проявился Макар.
— Лёх, это было невероятно! Честно, я думал, что он тебя сожрёт, а тут ты со своей пластиной! — воскликнул он.
— Да, живые тоже в шоке, — поддержал Илья.
— Лёш… а откуда ты узнал, для чего эта круглая пластина? Я помню, ты её с регата, напавшего на поезд снял, — Диана начала задавать неудобные вопросы.
— Догадался, — спокойно ответил я и присел за столик.
Мой чай успел остыть.
— Понятно. Ну раз не хочешь говорить, то ладно, — печально вздохнула девушка. — Вот так всегда… Может, я тоже хочу приобщиться к вашим тайнам.
— И подвергнуть риску себя и свою семью? Вообще, это не моя тайна. Как вернёшься, поговори с отцом. Если он сочтёт нужным, то расскажет тебе о происходящем в империи.
— Стой! Ты знаком с моим отцом⁈
— Да. Когда я приручил первого регата, то именно к нему меня и вызвали.
В этом не было тайны. А вот если мне рассказывать Диане про орден, то потом придётся выслушивать от её отца. Зачем мне портить с ним отношения, если этого можно не делать?
— Хорошо. Я поговорю с отцом. Возможно, так действительно будет проще, — кивнула Диана.
— Диан, а чего ты в свой домик не идёшь? — аккуратно поинтересовалась Дина.
— А я тебе мешаю? — буркнула Голицына.
С остальными она продолжала показывать свой бунтарский характер.
— Нет, что ты! Просто интересно… — стушевалась Дина.
Лазарева уже явно пожалела о том, что спросила. Но я понял суть вопроса: пока Диана здесь, мы не можем говорить открыто.
— Да просто у вас интереснее, — пожала плечами голубоволосая. — И я бы ещё раз на ночь осталась, если Лёша не против.
Илья аж чаем поперхнулся, услышав это. Остальные просто открыли рты. Такой откровенности от